Он перекрывал те едва заметные фосфены, которые сейчас генерировала сетчатка глаза. Темная фигура дышала. Она дышала тихо и размеренно, и она отчетливо пахла дегтем.
Это действительно была Радмила. Она не стала дожидаться утра. Она проникла в святилище через тайный ход, о котором знала только она и, возможно, Дара.
Она пришла закончить начатое дело. Решила списать его смерть на гнев мстительных духов. Это была бы чистая работа.
Не осталось бы ни живых свидетелей, ни следов. Максим не изменил позы. Он даже не сбил дыхания.
Он продолжал сидеть, как каменное изваяние. Радмила сделала один бесшумный шаг вперед. В ее руке слабо блеснуло холодное лезвие ножа.
Это было единственное, что улавливало крохи тусклого света, проникающие из тайного хода. Она подошла абсолютно вплотную. Она злобно наклонилась над ним.
«Духи навсегда отвергли тебя, чужак!» — прошептала она. В ее голосе звучала ядовитая, торжествующая улыбка. «Ты слаб и ты окончательно сломался».
Она занесла нож для смертельного удара в шею. Максим ждал именно этого момента. Того самого момента, когда она будет абсолютно уверена в своей безнаказанности.
Когда ее фокус сузится до одной точки на кончике лезвия. Его движение было настолько быстрым, что в темноте его невозможно было отследить. Из состояния абсолютного покоя он перешел во взрывную, контролируемую агрессию.
Это произошло без плавного перехода и без замаха. Левая рука Максима взметнулась вверх, жестко блокируя предплечье Радмилы с зажатым ножом. Это был очень жесткий костяной блок.
Радмила испуганно ахнула от неожиданности. В ту же долю секунды его правая рука нанесла короткий, мощный удар основанием ладони. Он пришелся снизу вверх, точно в солнечное сплетение.
Удар мгновенно выбил из нее весь воздух. Радмила захрипела, болезненно складываясь пополам. Но Максим не дал ей упасть на пол.
Он ловко перехватил вооруженную руку и выкрутил кисть. Костяной нож со звоном упал на каменный пол. Этот звук гулко разнесся по пустому святилищу и затих.
Максим рванул Радмилу на себя. Он развернул ее, плотно прижимая спиной к своей груди. Левая рука железной дугой легла ей на горло, перекрывая сонную артерию.
Правая рука жестко зафиксировала ее запястье за спиной. Она отчаянно забилась, как пойманная рысь. Она пыталась ударить затылком в лицо, каблуком или по голени.
Все было абсолютно бесполезно. Хватка Максима была просто мертвой. Он не душил ее, а просто крепко держал.
Он позволял ей тратить силы. Он позволял первобытной панике захлестнуть ее разум. Каждое ее лишнее движение лишь туже затягивало стальный захват.
В абсолютной темноте святилища охотница сама стала жалкой добычей. «Ты пришла убить сломленного человека, Радмила?» — произнес он шепотом прямо ей в ухо. Голос был ровный, ледяной и без единой эмоции.
«Но ты забыла одну очень важную вещь. Густая тьма — это мой родной дом. И я в ней профессионально работаю».
Радмила страшно захрипела, пытаясь оторвать его руку от горла. Ее острые пальцы скребли по его предплечью, оставляя глубокие царапины. Но он даже не поморщился.
«Я мог легко убить тебя в лесу. Мог убить прямо сейчас». Он продолжал говорить тем же монотонным, гипнотическим шепотом.
«Но мертвая ты мне совершенно не нужна. Мне нужно, чтобы ты все поняла. Твое время навсегда кончилось».
«Твои стрелы, твои копья и твои яды — все это просто пыль. Это пыль против того, что неумолимо идет за мной». Он чуть ослабил хватку на шее, позволяя ей сделать судорожный вдох.
«Завтра утром эти тяжелые двери откроются. И мы выйдем отсюда вместе. Ты громко скажешь матери, что духи признали меня».
«Ты скажешь, что я — именно тот, кто нужен клану. Если ты этого вдруг не сделаешь…» Возникла долгая пауза.
Тишина заполнила пространство, как мутная вода заполняет яму. «Я расскажу Даре об этом тайном ходе. О ноже и о яде, который ты заставила Зору принести мне».
«Как думаешь, что мать сделает с той, кто нарушил священный закон испытания?» Радмила сильно дрожала. Это было уже не от холода.
Она дрожала от осознания полного и абсолютного поражения. Ее былая физическая сила, ее авторитет и ее знание леса — все разбилось. Все разбилось о ледяную, методичную жестокость этого чужака.
Он не просто победил ее в честной драке. Он сломал ее волю и выжег ее изнутри. Он выжег ее так, как обычно выжигают опасное осиное гнездо.
«Ты меня поняла?» — очень тихо спросил Максим. Она ничего не ответила, только судорожно и тяжело сглотнула. Максим резко отпустил ее и брезгливо оттолкнул от себя.
Радмила с грохотом упала на колени. Она тяжело дышала, испуганно хватаясь за горло. «Нож свой оставь здесь», — спокойно сказал Максим из темноты.
Он уже снова сидел в позе лотоса. Он был всего в метре от нее, словно ничего и не произошло. «И уходи тем же путем, каким пришла».
«Встретимся на рассвете». Радмила тяжело поднялась на ноги. Ее силуэт на мгновение напряженно замер.
Она могла бы попытаться нащупать оброненный нож в темноте. Могла бы в отчаянии броситься на него снова. Но она была уже полностью сломлена.
Опытная охотница наконец поняла. Перед ней был не обычный человек. Это был безжалостный механизм, который невозможно уничтожить ее методами.
Его нельзя было запугать, нельзя отравить и нельзя зарезать в темноте. Она резко развернулась и бесшумно исчезла. Максим остался один, закрыл глаза и вернулся к мысленной сборке винтовки.
У него было еще несколько спокойных часов до рассвета. Утро началось с противного скрипа тяжелых деревянных дверей. Яркий свет сильно резанул по глазам, но Максим даже не зажмурился.
Он спокойно сидел в центре святилища, прямо напротив входа. Он был обнажен и покрыт множеством шрамов, а также свежими царапинами от ногтей Радмилы. Он оставался абсолютно спокойным и неподвижным…
