Его голос был сухим и без малейшего хвастовства. «Опасный зверь мертв. Северное ущелье теперь свободно».
Радмила заметно побледнела. Вся ее былая уверенность дала огромную трещину. Она шагнула вперед, гневно указывая пальцем на Максима.
«Это наглый обман. Он просто не мог убить хозяина в открытом бою. Он использовал какую-то черную магию своих железных машин».
Максим медленно повернул голову к разгневанной Радмиле. Взгляд его был очень тяжелым и давящим. «Сходи в северную падь, Радмила, и посмотри сама».
«Он лежит там прямо между двумя огромными валунами. Убит обычной рогатиной и ножом. Никакой магии, только голая физика и точный расчет».
«Это то, чего вам здесь так сильно не хватает». Последние слова он произнес негромко, но они прозвучали как звонкая пощечина. Дара властно подняла руку, останавливая готовую взорваться Радмилу.
«С нас довольно». Голос старой матери был тихо, но в нем звучала непререкаемая власть. «Лес благосклонно принял его жертву».
«Второе тяжелое испытание пройдено». Старуха снова посмотрела на Максима. В ее белесых глазах теперь не было никаких сомнений.
Она увидела именно то, что так долго искала. Опасное оружие, которое можно успешно использовать. «Ты доказал свою невероятную хитрость и свою силу», — сказала Дара, чеканя каждое слово.
«Завтра ночью состоится третье, самое последнее испытание. Это будет испытание духа. И если ты пройдешь его, ты станешь тем, кем должен стать».
Максим согласно кивнул. Он прекрасно знал, что самое сложное испытание еще впереди. Два испытания остались позади — это были физика и тактика.
Третье испытание — это всегда психология. В изолированных сообществах, живущих по архаичным законам, испытание духа сводится к трем вещам. Это сенсорная депривация, галлюциногены или публичное унижение.
А иногда применяют все и сразу. Дара хочет сделать из него послушное и смертоносное орудие. А Радмила понимает, что теряет власть, и попытается его уничтожить.
Завтра ночью они обе непременно пойдут ва-банк. Чтобы выиграть, Максиму придется сломать саму систему их первобытных верований. Он развернулся и молча пошел к своей клети.
Толпа в страхе расступалась перед ним, как перед бушующим огнем. Он больше не был просто безобидным чужаком. Он стал реальной угрозой, обретшей физическую форму.
И он только начал перекраивать этот дикий мир под себя. Дверь клети тяжело закрылась за ним, отсекая тревожный гул толпы. Максим обессиленно опустился на лежанку.
Мышцы наконец позволили себе расслабиться, и тело накрыло тяжелой свинцовой усталостью. Закипевший адреналин отступал, оставляя после себя тупую боль в ссадинах и вправленном плече. Он закрыл глаза, но спасительный сон не шел.
Мозг продолжал упорно работать, выстраивая схемы и анализируя новые переменные. Неожиданный скрип засова вырвал его из полудремы. На пороге робко стояла Зора.
В руках у нее была все та же глиняная кружка. Но на этот раз от нее поднимался густой пар с резким сладковатым запахом. За спиной девушки угрожающе маячила тень.
Это была суровая Власта. Ее квадратное лицо оставалось абсолютно непроницаемым. Правая рука лежала на рукояти костяного ножа.
«Пей», — Зора неуверенно протянула кружку. Ее голос заметно дрожал. Глаза бегали, совершенно не задерживаясь на лице Максима.
«Мать велела. Это специальный отвар очищения. Перед завтрашней ночью твой разум должен быть полностью открыт».
Максим даже не шелохнулся. Он пристально смотрел на Зору, считывая ее микрореакции. Учащенное дыхание, напряженная линия плеч и сильная бледность говорили о многом.
Она откровенно лгала. Или, как минимум, очень сильно недоговаривала. «Что в нем намешано?» — спросил он абсолютно ровно.
«Разные травы», — испуганно выпалила Зора. «Там есть сушеный мухомор и горький корень сон-травы. Он… он очень помогает увидеть истину».
Максим медленно перевел взгляд на Власту. Та стояла молча, как каменная статуя. Но ее пальцы чуть сильнее сжали рукоять ножа.
«Мать велела», — с сомнением переспросил Максим, не повышая голоса. «Или Радмила?» Зора вздрогнула, едва не расплескав горячий отвар.
Власта агрессивно сделала полшага вперед. «Пей, чужак», — злобно процедила она. «Или я сама волью это тебе в глотку».
«Ты сейчас на нашей земле. Ты обязан подчиняться нашим законам». Максим медленно и плавно поднялся.
Он был безоружен и сильно измотан. Но его движения не утратили той текучей опасной плавности, которую они уже видели в лесу. Он подошел к Зоре абсолютно вплотную.
Девушка инстинктивно и со страхом вжала голову в плечи. «Власта», — сказал он, глядя поверх головы Зоры прямо в немигающие глаза старшей охотницы. «Если ты попытаешься влить это в меня силой, я сломаю Зоре шею до того, как твой нож покинет ножны».
«А потом мы посмотрим, как быстро ты умеешь двигаться в замкнутом пространстве». Тишина в полутемной клети стала почти осязаемой. Власта потрясенно замерла.
Она прекрасно видела, что он сделал с Радмилой в лесу. Она также видела огромный клык шатуна. Она точно знала, что он не блефует.
«Это строгий приказ матери», — упрямо повторила Власта. Однако ее рука с ножа все же соскользнула. Максим опустил задумчивый взгляд на кружку.
Оттуда исходил дурманящий сладковатый запах. Сушеный мухомор и корень сон-травы — это мощнейшие природные психоделики. В правильной дозировке они вызывают транс, а в передозировке — паралич дыхательного центра или необратимые изменения психики.
Радмила решила не ждать начала испытания. Она решила сломать его заранее, еще до того, как он выйдет на площадь. Он уверенно протянул руку и взял кружку у Зоры.
«Передай Радмиле», — сказал он, глядя на темную жидкость. «Передай, что я очень ценю ее заботу о моем разуме». И, не сводя пронзительных глаз с Власты, поднес кружку к губам.
Он сделал большой глоток. Горячая жидкость сильно обожгла горло горечью и сладостью одновременно. Потом последовал второй глоток.
Затем третий. Он осушил кружку до самого дна и протянул пустую посуду Зоре. «Идите отсюда».
Власта недовольно хмыкнула, резко развернулась и вышла. Зора замешкалась на долю секунды, бросив на него взгляд, полный неподдельного ужаса. Затем она быстро выскользнула следом.
Тяжелый засов с лязгом встал на свое место. Как только шаги полностью стихли, Максим резко опустился на колени. Он засунул два пальца глубоко в глотку.
Рвотный рефлекс сработал практически мгновенно. Он полностью избавился от ядовитого отвара. Это произошло прежде, чем опасные алкалоиды успели всосаться в стенки желудка.
Он устало вытер рот тыльной стороной ладони, очень тяжело дыша. Горло сильно саднило. Он сел у бревенчатой стены, прикрыв глаза.
Какая-то малая часть токсинов все равно попала в его кровь. Через десять минут сердце забилось гораздо чаще. Контуры предметов в полумраке клети начали слегка расплываться.
Они приобретали неестественную и очень болезненную резкость. Дыхание стало частым и поверхностным. Максим начал срочно применять технику контролируемого транса.
Это было то самое, чему учили для противодействия химическому допросу. Жесткий фокус на одной точке служил якорем в реальности. Он выбрал обычный сучок на бревне противоположной стены.
Он смотрел на него не моргая. Он заставлял свой мозг полностью игнорировать искажения периферийного зрения. «Я Максим Одинцов, старший лейтенант, тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год».
«Моя главная задача — выжить и установить контроль над объектом». Он повторял эту мантру долгими часами, пока действие яда не начало спадать. Оно оставляло после себя лишь пульсирующую головную боль и жуткую сухость во рту.
Радмила серьезно просчиталась. Она наивно думала, что мощный яд лишит его воли. Но яд лишь окончательно подтвердил то, что Максим и так прекрасно знал.
Внутри этого клана идет настоящая война. И он — ее эпицентр. Следующий день прошел в полной, сводящей с ума изоляции.
Не было ни еды, ни капли воды. Это была часть подготовки к испытанию — ослабить тело, чтобы сломать дух. Это старая как мир, но действенная методика.
Когда солнце полностью село и клеть погрузилась в абсолютную темноту, дверь наконец открылась. На пороге молча стояли четверо охотниц с горящими факелами. Безмолвно они вывели его наружу.
Все поселение сильно изменилось. Привычных костров на площади больше не было. Были только факелы в руках напряженных женщин…
