Они загнали его в узкий каменный распадок. Четыре женщины в выдубленных шкурах и плотной валяной шерсти с тяжелыми арбалетами и копьями на костяных наконечниках. Дышали тяжело, с присвистом, уверенные, что чужак загнан в угол.
На лицах, измазанных золой и глиной, читалось мрачное торжество. Они знали этот лес, знали каждый камень. Но они не знали человека, за которым гнались.
Старшая шагнула вперед, поднимая оружие. В этот момент капля ледяного дождя сорвалась с ветки кедра и разбилась о натянутую у самой земли тончайшую капроновую нить. Нить дрогнула.
Чужак не прятался за камнями в тупике. Он находился в трех метрах над ними, распластавшись на толстой ветке, слившись с корой, тенями и дождем. Дыхание ровное, пульс медленный.
В руках никакого огнестрела. Только длинный армейский нож. Охотницы еще не поняли, что дичь давно поменялась с ними местами.
Они стояли ровно там, где он хотел их видеть. Они думали, что зажали зверя, но попали в ловушку профи.
Был конец октября 1987 года. Борт военно-транспортного самолета трясло так, словно он пробивался не через облака, а через бетонную крошку. В грузовом отсеке пахло авиационным керосином, озоном, мокрым брезентом и тем кислым запахом адреналина, который всегда исходит от людей перед прыжком.
Старший лейтенант Максим Одинцов сидел на откидном сиденье, глядя прямо перед собой. Ему было двадцать восемь лет. Он был командиром разведывательно-десантной группы и специалистом по выживанию в экстремальных условиях.
Его лицо оставалось спокойным, словно вырубленным крупными резкими чертами, а глаза имели цвет потемневшей стали. Он не совершал ни единого лишнего движения. Руки на одной мышечной памяти в десятый раз проверяли крепление парашюта, фиксацию штурмовой винтовки на груди, подсумки с магазинами и аптечку.
За бортом ревел циклон. Метеосводка обещала плотную облачность и порывистый ветер. Но то, во что они влетели над бескрайним массивом дикого леса, было не просто непогодой.
Это была настоящая аномалия. Стена черного вращающегося воздуха была прошита фиолетовыми венами молний. Самолет проваливался в воздушные ямы на десятки метров, металл обшивки стонал, а заклепки скрипели.
Красная лампа над рампой мигала, озаряя лица десантников тревожным пульсирующим светом. Пилот пытался удержать курс на точку сброса, но природа брала свое. Вскоре загорелся зеленый свет.
Сирена взвыла, прорезая гул двигателей. Выпускающий резко махнул рукой и скомандовал прыжок. Максим шагнул в пустоту первым.
Удар набегающего потока едва не выбил из легких весь кислород. Вокруг была ревущая ледяная тьма. Дождь бил по лицу, как мелкая картечь.
Максим сгруппировался, хладнокровно считая секунды. Три, четыре, пять. Кольцо, затем сильный рывок.
Купол начал раскрываться, но шквальный порыв ветра ударил сбоку. Стропы дернулись, опасно перекручиваясь. Тело крутануло вокруг оси.
Вместо плавного торможения получилась жесткая, удушающая петля. Запасной открывать было нельзя, иначе купола перехлестнутся. Он падал в черную бездну дикого леса.
Ветер швырял его, как тряпичную куклу. Внизу не было ни огней, ни каких-либо ориентиров. Только сплошное, непроницаемое море хвои.
Земля приближалась слишком стремительно. Максим инстинктивно сгруппировался, прижав подбородок к груди. Он плотно закрыл лицо руками в толстых перчатках.
Произошел мощный удар. Он влетел в крону гигантского кедра. Ветки толщиной в человеческую руку ломались с сухим треском, хлестали по телу и рвали комбинезон.
Купол парашюта зацепился за макушку дерева, натянулся и затрещал, но все же выдержал. Рывок был такой силы, что в плечевом суставе что-то громко хрустнуло. Боль мгновенно вспыхнула белой искрой за глазами.
Максим повис в четырех метрах над землей, раскачиваясь на стропах в кромешной тьме. Дождь лил сплошной непреодолимой стеной. Ветер угрожающе гудел в вершинах деревьев.
Максим висел неподвижно около минуты. Он не стонал и совершенно не дергался. Он просто медленно и глубоко дышал, оценивая нанесенный ущерб.
Левая рука не слушалась, так как плечо вышло из сустава. Боль яростно пульсировала, отдаваясь прямо в шею. Однако правая нога и ребра были целы, а голова оставалась ясной.
Он открыл глаза и увидел лишь сплошную темноту. Вокруг стоял только нарастающий шум шторма. Правой рукой он дотянулся до стропореза на груди и вытащил лезвие.
Хватило одного точного движения, чтобы натянутые стропы лопнули. Максим рухнул вниз, мягко упав на толстый слой мокрого мха и хвои. Он перекатился, гася инерцию, и остался лежать на спине.
Дождь безжалостно заливал лицо. Нужно было срочно вправить плечо. Это следовало сделать сейчас, пока мышцы не спазмировались окончательно и болевой шок не сковал тело.
Он перевернулся на живот, очень тяжело дыша. Нащупал в темноте толстый выступающий корень и осторожно подполз. Уперся подмышечной впадиной левой руки в твердую древесину и закусил воротник комбинезона.
Правой рукой он крепко обхватил левое запястье. Последовал сильный, безжалостный рывок, направленный вниз и на себя. Раздался глухой щелчок.
Плечевая кость благополучно встала на место. Максим протяжно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Пот смешался с холодной дождевой водой на его лице.
Он полежал еще минуту, позволяя боли перейти из острой фазы в тупую, ноющую. Затем он медленно сел. Началась базовая проверка снаряжения.
Винтовка была на месте, но ствол оказался забит грязью. Пистолет надежно лежал в кобуре. Нож и компас также были при нем.
Он достал компас, прикрыл ладонью от дождя и нажал кнопку подсветки. Стрелка бешено вращалась, не останавливаясь ни на секунду из-за сильной магнитной аномалии. Рация молчала, выдавая только ровное, мертвое шипение статики.
Он оказался в так называемой «глухой зоне». Это было огромное пятно на карте, где не работала связь и куда не ходили геологи. Местный лес безвозвратно забирал любого, кто осмеливался сунуться слишком далеко.
Максим уверенно поднялся на ноги. Холод пробирался под мокрую одежду, неприятно прилипая к телу, словно живое существо. Нужно было найти укрытие и дождаться рассвета.
Он двинулся вслепую, выставив перед собой правую руку и прощупывая путь ногами. Этот древний лес стоял так плотно, что между деревьями едва мог протиснуться человек. Под ногами гнили стволы исполинов, рухнувших десятки лет назад.
Через полчаса он нашел то, что искал – небольшой скальный навес, укрытый густым кустарником. Там было сухое пятно земли размером два на два метра. Максим забрался внутрь и снял мокрый разгрузочный жилет.
Из непромокаемого пакета он достал спички и кусок оргстекла. Собрал сухие ветки у дальней стенки каменного навеса. Огонь занялся неохотно, но вскоре маленькое бездымное пламя осветило своды.
Максим начал чистить оружие, методично и не глядя разбирая винтовку на ощупь. Пальцы работали быстро, тщательно вычищая грязь и проверяя механизмы. В этом диком месте исправное оружие было единственным аргументом.
Когда ствол был очищен, а магазин вставлен обратно, он прислонился спиной к камню и закрыл глаза. Спать было категорически нельзя. Можно было только дремать, балансируя на грани яви и внимательно вслушиваясь в лес.
Каждый шорох и каждый хруст ветки мгновенно проходили через фильтр его натренированного сознания. Рассвет пришел необычайно серый и холодный. Дождь прекратился, оставив после себя густой туман, стелющийся по земле белыми языками.
Максим погасил остатки костра, засыпал золу землей и тщательно замаскировал следы. Он вышел из-под навеса и внимательно огляделся по сторонам. Лес при свете дня выглядел еще более пугающим и давящим.
Огромные, поросшие седым лишайником стволы уходили в непроглядное серое небо. Вокруг стояла абсолютно непреодолимая тишина. Не было слышно ни птиц, ни шороха мелких грызунов.
Только крупные капли воды срывались с веток и глухо разбивались о мох. Максим двинулся на восток, ориентируясь по густому мху на деревьях. Он делал шаг за шагом, плавно перенося вес с пятки на носок, чтобы не хрустнула ни одна ветка.
Он шел уже три часа, когда отточенные рефлексы сработали быстрее разума. Он мгновенно остановился и замер. Он буквально превратился в безмолвную статую.
Вокруг него явно что-то изменилось. Это был вовсе не подозрительный звук. Появился странный запах.
Среди привычной сырости, гнили и хвои проявился совершенно новый оттенок. Он был едва уловимым. Пахло древесным дымом, дегтем и отлично выделанной кожей.
Максим медленно и плавно опустился на одно колено. Он очень внимательно осмотрел землю прямо перед собой. В двух метрах на влажном мху виднелся свежий след.
Это был не медведь и не волк, а человек. След казался странным, мягким и без рельефа подошвы, словно оставленный ногой в кожаном мешочке. Причем этот человек был здесь далеко не один.
Следы уходили веером в совершенно разные стороны. Максим осторожно поднял глаза. Его взгляд скользнул по мощным стволам и теням густых кустарников.
Он начал анализировать пространство именно так, как его учили в спецподразделении. Он искал не саму фигуру, а малейшее нарушение симметрии. Искал прямую линию там, где ее быть не должно по законам природы.
Показалось темное пятно на фоне светлой коры слева, метрах в пятнадцати за толстым стволом пихты. Заметил легкое движение справа, метрах в двадцати, в густых зарослях папоротника. Еще одно присутствие ощущалось чуть позади, прямо на ветке.
Они бесшумно и крайне профессионально взяли его в кольцо. Если бы не запах дегтя, он бы неминуемо шагнул прямо в их ловушку. Максим не стал резко вскидывать оружие, так как любое резкое движение могло спровоцировать немедленную атаку.
Он очень медленно поднялся в полный рост. Снял палец со спускового крючка, но оружие оставил на уровне груди. «Выходите», — спокойно сказал он….
