Где-то вдалеке залаяли собаки, встревоженные звуком. В соседнем ряду кто-то крикнул про громкий хлопок. Никто ничего не понял. Люди привыкли к шуму железной дороги и выхлопам грузовиков. Нина Петровна вышла через тот же лаз.
Она смешалась с тенями, превращаясь из неумолимого исполнителя обратно в согбенную старушку. Домой она вернулась через час. В квартире было тихо. Она спрятала инструмент в тайник. Вымыла руки с хозяйственным мылом долго, тщательно.
Потом она села за стол. Достала тетрадь внучки. Взяла красную ручку. На странице с четырьмя именами она провела жирную ровную черту. Валера, один, — сказала она вслух.
Она налила себе чаю. Руки не дрожали. Она чувствовала странное спокойствие. Не радость, нет, подобные вещи не приносят радости. Но она чувствовала, что весы мироздания чуть-чуть качнулись обратно к равновесию.
Завтра город проснется и узнает, что неприкасаемых больше нет. Утро субботы для городской элиты началось не с привычного расслабления, а с ледяного напряжения. Валеру обнаружил сторож в семь утра. К девяти утра гаражный кооператив был оцеплен. Милицейские машины, начальство.
Начальник УВД, полковник с красным лицом, строго отчитывал подчиненных. Вы что мне докладываете, бытовуха? Это личный водитель сына второго секретаря обкома. Он нейтрализован с высокой точностью. Где гильза, где следы, — молодой следователь трясся перед ним.
Полковник, может, ограбление, кошелек пропал. Какое ограбление, магнитола на месте. Это показательное предупреждение. Ищите криминал, днепровские, харьковские — мне плевать. К вечеру чтобы были подозреваемые.
В стороне от начальства работал майор Смирнов, начальник убойного отдела. Ему было за пятьдесят: помятое лицо, старый плащ, умные, уставшие глаза. Он молча стоял, разглядывая место происшествия. Что скажете? — спросил он эксперта. Чисто, — ответил тот.
Стреляли сверху. Вон оттуда, из котельной. Метров сто, исход мгновенный. Смирнов поднялся на чердак котельной. Пусто. Только голубиный помет и холодный ветер.
Майор провёл рукой по доскам у слухового окна. Чисто, — пробормотал он. Ни окурков, ни следов. Даже пыль не потревожена. Этот человек унёс с собой всё.
Это не бандиты. Бандиты действуют иначе и шумят. Здесь работал кто-то другой. Охотник, — тихо сказал Смирнов. Холодный, расчётливый охотник.
В квартире Игоря Ставицкого царила паника. Роскошная квартира была набита импортной техникой. Игорь сидел на диване, сжимая стакан с напитком. Руки хозяина жизни тряслись. Рядом сидели Олег и Роман.
Это точно нас пасут, — хрипел Олег, нервно затягиваясь. Валерку устранили, чтобы предупредить. Это приезжие авторитеты, точно. Заткнись, — рявкнул Игорь. Мой отец этот город держит, кто посмеет.
Валерке это расскажи, — мрачно буркнул Роман, разминая огромные кулаки. Ему теперь всё равно, кто твой отец. Зазвонил телефон. Игорь вздрогнул. Звонил отец.
Сидите дома, — голос чиновника был ледяным. К вам приставят охрану. Органы землю роют. Нос на улицу не высовывать. Игорь положил трубку.
Страх, липкий и холодный, впервые поселился в их душах. Раньше они были охотниками. Теперь они стали дичью. Нина Петровна стояла в очереди за молоком. Очередь гудела.
Слухи распространялись быстрее молнии. Слышали, шофёра сынка обкомовского устранили. Да криминал это, передел власти. А может, и по делам? — тихо сказала старушка в очереди. Говорят, этот сынок и его дружки совсем меру потеряли.
Нина Петровна стояла молча, сжимая бидончик. Обычная бабушка. Но внутри неё царило спокойствие. Она чувствовала страх тех троих. Они думают, это авторитеты из других городов.
Они думают, что охрана их спасёт. Глупцы. Охрана спасает от тех, кто ломится в дверь с шумом. От того, кто умеет ждать в сугробе, спасения нет. Вернувшись домой, она достала тетрадь.
Второй в списке — Роман. Спортсмен. Она знала, что он живёт в частном секторе. Он любил бегать по утрам в парке у озера. Даже зимой, режим не нарушает.
Нина Петровна посмотрела на прогноз погоды: гололед, понижение температуры. Она убрала тетрадь. Пришло время готовить вторую акцию. На этот раз инструмент не понадобится. Опытный специалист знает: иногда ландшафт выполняет работу надёжнее всего.
Воскресенье. Шесть ноль-ноль. Парк культуры был пуст. Туман, поднявшийся с незамерзающей реки, окутывал чёрные стволы деревьев. Мороз ударил крепкий, минус пятнадцать.
Нина Петровна сидела на скамейке у спуска к набережной уже час. Она кормила голубей и казалась частью зимнего пейзажа. Рядом стоял термос. Но внутри был не чай. Два часа назад она аккуратно вылила кипяток на крутой поворот деревянной лестницы.
Это было любимое место бегунов. Здесь, на вираже, инерция тянула тело к ограждению. Само ограждение — хлипкие перила. Нина Петровна подготовилась ещё вчера вечером, незаметно выкрутив два ржавых болта. В шесть пятнадцать на аллее появилась фигура.
Роман. Он бежал мощно, выдыхая клубы пара. На нём был спортивный костюм и наушники. Он не боялся. Валерку устранили, так он был слабак.
А Рома — спортсмен. Кто на него полезет? Пробегая мимо скамейки, он даже не взглянул на старушку. Для него она была пустым местом. Он свернул к лестнице.
Темп высокий. Мышцы разогреты. Нина Петровна не смотрела. Она слушала. Раздался резкий звук: резина кроссовок скользнула по рукотворному льду, гладкому, как стекло.
Затем треск ломающихся перил. Короткий вскрик и глухой звук падения на бетонные плиты набережной внизу. Потом наступила тишина. Нина Петровна медленно встала. Она убрала пустой термос в авоську.
Подошла к краю, но вниз смотреть не стала. Высота пять метров. Физика не знает жалости, как и холодный расчет. Старушка поправила платок и побрела к выходу. Через час на месте работала опергруппа…
