Дистанция — сто двадцать метров. Для ее класса — как в упор. Она вернулась домой поздно ночью. Снова достала инструмент, в её голове уже сложился план. Завтра пятница.
Съезд компании, традиционный вечер. Валера отвезёт их в ресторан, а сам поедет в гараж подождать пару часов, пока остальные гуляют. Это будет его последняя поездка. Нина Петровна открыла шкаф и достала старую одежду мужа. Ватные штаны, грубый свитер.
Своё пальто не годилось — слишком сковывает движения. Она посмотрела на фотографию Кати. Девочка улыбалась, обнимая березу. Спи спокойно, маленькая, — сказала Нина. Скоро они перестанут смеяться.
В эту ночь ей снова снилась юность. Момент, когда мир сужается до перекрёстья прицела. Момент абсолютного контроля над ситуацией. Завтра она снова станет той, кем была много лет назад. Судьёй и исполнителем.
Пятница. Вечер опустился на город тяжёлым прокуренным одеялом. Нина Петровна вышла из дома, когда стемнело. Она больше не была похожа на городскую пенсионерку. На ней были ватные штаны мужа, старая телогрейка и грубые валенки с галошами.
На голове — тёмный платок, повязанный низко, почти на глаза. В руках она несла длинный свёрток, обмотанный старой мешковиной и перевязанный бечёвкой. Для случайного прохожего — старуха несёт ковёр выбивать или доски. Никому и в голову не придёт, что в мешковине лежит суровый аргумент. Гаражный кооператив «Спутник» находился на отшибе, за путями.
Место мрачное. Ряды ржавых железных коробок, горы мусора, лай бродячих псов. Сюда патрули заглядывали редко, а фонари горели через один. Нина Петровна шла не через главные ворота. Она знала лаз в заборе, которым пользовались местные.
Старая котельная возвышалась над гаражами. Она не работала уже лет десять. Дверь была заварена, но Нина ещё днём приметила пожарную лестницу с обратной стороны. Нижний пролёт был спилен, но под стеной удачно стояла куча битого кирпича. Подъём дался ей тяжело.
Старые суставы скрипели, сердце колотилось, отдавая тупой болью в левую руку. Дыхание срывалось на хрип. Не сейчас, — приказала она своему сердцу. Потерпи, родное, ещё не время. Чердак встретил её ледяным сквозняком.
Нина Петровна пробралась к слуховому окну. Стекла не было. Отличная позиция. Сектор работы — третий ряд гаражей. Прямая видимость — сто двадцать метров.
Она развязала свёрток. Собрала инструмент. Руки работали автоматически, вслепую. Постелила ватник на холодной доске. Легла.
Приклад привычно упёрся в плечо. Глаз прильнул к прицелу. Мир сузился до круга с прицельным пеньком посередине. Ждать пришлось полчаса. Мороз пробирал до костей, но Нина Петровна лежала неподвижно.
Она была как камень. В двадцать пятнадцать в кооператив въехала чёрная «Волга». Фары разрезали темноту, выхватив из мрака зелёные ворота гаража. Машина остановилась. Из водительской двери вышел Валера.
Он был один. Хозяева гуляли в ресторане, а помощника отправили ждать. Валера был весел. Он насвистывал какую-то мелодию, гремя ключами. Он чувствовал себя на вершине успеха.
Он возил сына важного человека. Он открыл замок, распахнул ворота и вернулся к машине, чтобы загнать её внутрь. В этот момент он встал в полный рост, под единственным работающим фонарём — идеальная мишень. Нина Петровна выдохнула. Облачко пара растворилось в темноте чердака.
Она видела его лицо в прицеле. Бегающие глазки, самодовольная ухмылка. Это он смеялся, включив музыку погромче, чтобы заглушить голос Кати. Никакой жалости. Никаких колебаний.
Она плавно потянула спусковой крючок. Между ударами сердца. Раздался звук. Звук разорвал тишину промзоны, раскатился эхом, отражаясь от железных крыш. В прицеле Нина увидела, как Валера дёрнулся.
Он сделал шаг назад, взмахнул руками и осел в грязный снег прямо у открытых ворот. Нина Петровна не стала больше смотреть. Она знала, что сделала всё точно. Она быстрым движением открыла затвор. Горячая гильза выскочила и со звоном упала на доски.
Нина подобрала её и сунула в карман телогрейки. Не оставлять следов — это закон. Винтовка была разобрана за тридцать секунд. Сверток снова замотан. Спуск вниз был страшнее подъёма, ноги дрожали от напряжения…
