Жизнь без прикрас— Вера Николаевна. Мы виделись на днях рождения Маши. И на похоронах вашей сестры пять лет назад.
Старик присмотрелся. Потом его лицо смягчилось.
— А, помню. Высокая такая, красивая. Дмитрий вас очень хвалил тогда. — Он нахмурился. — Только вы же развелись, я слышал.
— Да, развелись. Именно поэтому я здесь.
Виталий Игнатьевич колебался. Было видно, что он напуган — возможно, Дмитрий предупреждал его о подобном визите.
— Пожалуйста, — сказала Вера. — Мне просто нужно поговорить. Пятнадцать минут. Я не причиню вам вреда.
Старик вздохнул и снял цепочку.
Квартира оказалась именно такой, какой описывал Громов. Маленькая, бедная, с обшарпанной мебелью и запахом старости. На стенах выцветшие фотографии, на подоконнике герань в треснувшем горшке. Виталий Игнатьевич провел ее на кухню, поставил чайник.
— Садитесь, — он указал на табурет. — Чаю налью. Простите, угостить больше нечем.
— Спасибо, ничего не нужно.
Старик все равно достал из шкафчика пачку дешевого печенья, высыпал на тарелку.
— Так о чем вы хотели поговорить?
Вера глубоко вздохнула. Нужно было действовать осторожно.
— Виталий Игнатьевич, вы знаете компанию «Гранит»?
Старик замер. Его лицо мгновенно побледнело.
— Откуда вы... — он осекся, закашлялся. — Не знаю никакого «Гранита». Вы о чем?
— Я знаю, что эта компания зарегистрирована на ваше имя. И знаю, что вы не имеете к ней реального отношения. Ее использовали для определенных финансовых операций.
Виталий Игнатьевич отвернулся к окну. Его худые плечи поникли.
— Уходите, — тихо сказал он. — Пожалуйста, уходите.
— Виталий Игнатьевич, послушайте меня. Я не враг. Я такая же жертва Дмитрия, как и вы.
— Жертва? — Старик обернулся. В его глазах блеснули слезы. — Вы не знаете, что такое жертва. Вы молодая еще, здоровая. А мне шестьдесят восемь. У меня больное сердце и пенсия, на которую едва хватает на лекарства. И если Дмитрий узнает, что я с вами разговаривал...
— Он не узнает.
— Узнает! — Старик повысил голос. — Он все узнает. У него глаза и уши повсюду. Я подписал эти бумаги? Да, подписал. Потому что он сказал, что это поможет семье. Что отблагодарит меня, позаботится. А потом... — он махнул рукой. — Потом оказалось, что я владею компанией, через которую проходят миллионы. А мне ни копейки. Только угрозы.
Вера подалась вперед:
— Угрозы? Какие угрозы?
— Что если я кому-нибудь расскажу, то сяду в тюрьму! Что документы оформлены так, что вся ответственность на мне. Что меня сделают виноватым во всем. — Голос старика дрожал. — А мне семьдесят почти. В тюрьме я не протяну и года.
Вера почувствовала, как сердце сжимается от жалости. Этот человек был таким же заложником, как и она. Только его клетка была еще теснее.
— Виталий Игнатьевич, — мягко сказала она. — Я понимаю ваш страх. Правда понимаю. Но подумайте, сколько это будет продолжаться. Вы живете в постоянном страхе, в нищете, пока ваш племянник процветает за ваш счет. Это справедливо?
Старик молчал.
— Если мы соберем доказательства против Дмитрия, вы будете свидетелем, а не обвиняемым. Я знаю хорошего адвоката. Он поможет оформить все правильно.
— Свидетелем... — Виталий Игнатьевич криво усмехнулся. — А потом Дмитрий выйдет на свободу через пару лет с его-то связями и придет за мной.
— А если мы победим, он потеряет свои связи. Потеряет деньги, влияние. Станет обычным человеком.
Старик долго смотрел на нее.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.