Классический полицейский захват. — Спать, Сёма! — прохрипел Людоед ему в ухо. — Спать!
Штопор дергался, сучил ногами, царапал руки Валеры ногтями. Его лицо багровело, язык вывалился. Людоед сжимал тиски.
Вены на его лбу вздулись. Он вкладывал в этот захват всю свою ненависть к этой камере, к Дронову, к своей сломанной жизни. — Валера, хватит! — крикнул Молчун. — Задушишь!
Но Валера не слышал. В его ушах шумела кровь. Раздался сухой противный щелчок.
Словно сломали ветку. Тело Штопора обмякло мгновенно. Ноги перестали скрести бетон.
Голова неестественно свесилась набок. Людоед стоял еще несколько секунд, держа в объятиях труп. Тяжело дышал.
Потом разжал руки. Тело мешком свалилось к его ногам. Глаза Штопора смотрели в потолок, остекленевшие, удивленные.
В камере 208 наступила тишина. Только капала вода в раковине. И кровь.
Кровь Людоеда капала на пол с рассеченной руки. Кровь Кирилла пропитывала свитер. Валера смотрел на труп.
Его руки тряслись. — Я его… — прошептал он. — Я его кончил.
Он поднял взгляд на Кирилла. В глазах бывшего опера стоял ужас. — Это статья за убийство, хакер.
Убийство. В камере. Мне вышка светит.
Или пожизненное. Молчун подошел к телу. Пощупал пульс на шее.
Покачал головой. — Готов. Шейные позвонки.
Чисто сработал. Кирилл, морщась от боли, подтянул ноги. Он нащупал на полу свои очки.
Одно стекло выпало, но оправа уцелела. Он надел их. Мир снова стал резким и страшным.
Труп на полу. Кровь. Два уголовника.
Но мозг Кирилла, этот проклятый биокомпьютер, уже перезагрузился и начал обрабатывать новые вводные. Труп — это плохо. Труп — это ЧП.
Но труп — это и ресурс. — Нет, Валера. — Тихо сказал Кирилл. — Это не убийство.
Людоед перевел на него бешеный взгляд. — Ты чё, слепой? Вон жмурик лежит.
Я ему шею свернул. — Это необходимая оборона. Голос Кирилла окреп.
Он говорил быстро, четко, отсекая эмоции. — Послушай меня. Штопор напал на нас.
На всех троих. — И кто поверит? — сплюнул Молчун. — Трое лбов завалили доходягу.
— Поверят, если мы правильно подадим. Кирилл встал, держась за стену. Голова кружилась, но он заставил себя стоять прямо.
— Смотрите. У меня ножевое. У Валеры порезы рук.
Штопор был с оружием. — Откуда у него мойка в пресс-хате? Людоед нахмурился.
— Заначил. Или продольный передал. — Именно. — Кирилл поднял палец. — Продольный.
Или сам Дронов. Он подошел к телу, перешагнул через него и встал перед Людоедом. — Валера, думай как опер.
У нас есть труп. У нас есть мотив. Штопор сорвался из-за ломки или получил приказ зачистить свидетелей.
Мы защищались. — И чё это нам даёт? — не понял Людоед. — Всё равно срок добавят.
— Это даёт нам хаос. Глаза Кирилла блеснули за разбитой линзой. — Начальнику не нужен труп в камере во время проверки.
Труп — это прокуратура. Это следователь из города. Это внешнее расследование.
Дронов не сможет это замять по-тихому. Ему придется пустить сюда посторонних. Кирилл улыбнулся.
Улыбка получилась страшной. Сокровавленными зубами. — Мы не будем прятать тело.
Мы выложим его на самое видное место, как визитную карточку. Когда утром откроется дверь, они увидят не сломленного ботаника. Они увидят, что их цепной пёс мёртв, а мы живы.
— Ты хочешь шантажировать Дронова трупом? — Молчун почесал затылок. — Я хочу показать ему, что он потерял контроль, — ответил Кирилл.
Штопор был его человеком. Его информатором. Теперь он мёртв.
Мы уничтожили его глаза и уши в этой камере. Дронов поймёт. Мы знаем, что он нас заказал.
И мы готовы играть жёстко. Людоед посмотрел на свои окровавленные руки. Потом на Кирилла.
В этом щуплом очкарике было что-то демоническое. Он превращал катастрофу в план. Смерть в аргумент.
— Что делать? — спросил Валера. Он снова признал лидерство ботаника.
— Привести себя в порядок. — скомандовал Кирилл. — Раны перевязать.
Кровь с пола не вытирать. Пусть видит. Нож положить рядом с его рукой.
Он посмотрел на часы. — До подъёма полтора часа. Мы должны встретить проверку стоя.
Не как жертвы. Как победители, которые только что выиграли бой. Молчун молча оторвал кусок простыни.
Кирилл сел на нары, зажав рану на плече остатками свитера. В камере пахло смертью. Тяжёлый сладковатый запах опорожнённого кишечника мертвеца смешивался с запахом крови.
Но Кирилл дышал ровно. Он знал. Сейчас, в эти минуты, где-то в другом корпусе вор Север читает их маляву.
А где-то в городе, на серверах банка, цифры начинают своё движение, меняя владельцев, сжигая мосты и карьеры. Они сидели втроём напротив мёртвого тела. Бывший опер, бандит и хакер.
Странная, невозможная команда, спаянная кровью. — А если Дронов решит нас расстрелять прямо здесь? — тихо спросил Молчун. — Спишет на попытку бунта?
