Витя налил из третьей бутылки, попробовал».
«»Нормальная. Просто мы быстро хлещем, давайте помедленнее». Но было уже поздно».
«Снотворное начало действовать. Минут через десять Колян положил голову на руки: «Витя, я того… полежу чуть»».
«Глаза закрылись, захрапел. Серёга смотрит на него удивлённо: «Ну ты даёшь, только начали»».
«Встаёт, качается, хочет пойти в туалет, но ноги не слушаются. Хватается за стену: «Витя, братан, чего-то мутит меня, может, отравились?»».
«Витя тоже встаёт, тоже шатается: «Чего происходит?». Я сижу и жду. Сердце колотится, как бешеное, руки потеют».
«Но я молчу. Просто жду. Серёга не дошёл до туалета, осел на пол в коридоре».
«Пытается встать — не может. Глаза мутные. Витя наклоняется над ним: «Серый, ты как?»».
«Серёга бормочет что-то невнятное, глаза закрываются. Витя оборачивается ко мне: «Лена, вызывай скорую. Срочно. Чего-то с ребятами не то»».
«Голос пьяный, испуганный. Он делает шаг ко мне и падает прямо на колени. Пытается подняться — не выходит».
«»Лена, что ты?..» Он понял. Не сразу, но понял: я вижу в его глазах осознание, ужас».
«Он пытается доползти до двери, не получается, сил не хватает. Заваливается на бок, шепчет: «Сука. Ты что наделала?»».
«Я подхожу к нему. Приседаю рядом. Смотрю в глаза и говорю: «Я наделала то, что должна была сделать давно. Теперь вы ответите за всё»».
«Витя пытается что-то сказать. Губы шевелятся, но слова не выходят. Глаза закрываются, он отключается».
«Я сижу рядом с тремя бесчувственными телами. Тихо. Только часы тикают на стене».
«Я чувствую странное спокойствие, пустоту. Все страхи ушли, осталось только холодное понимание, что надо делать дальше».
«Встаю, иду к дивану. Достаю провода и скотч, начинаю с Серёги. Он дальше всех от двери в коридоре».
«Переворачиваю его на живот. Тяжёлый, килограммов 80, еле переворачиваю. Завожу руки за спину».
«Наматываю проволоку вокруг запястий. Виток за витком, плотно, сверху скотч в три слоя. Потом ноги».
«Потом рот заматываю скотчем, чтобы не кричал, когда проснётся. Дальше Колян. Он прямо за столом уснул, голова на руках».
«Стягиваю его со стула, он падает на пол с глухим стуком, не просыпается. Связываю так же: руки, ноги, рот».
«Спешу, и быстро у меня не получается. Делаю это медленно, тщательно, проверяю каждый узел».
«Витя последний, лежит в коридоре, храпит. Я смотрю на него».
«Этот человек говорил, что любит меня, обещал защищать. А потом превратил в рабыню для себя и своих друзей».
«Я наклоняюсь к нему, шепчу на ухо: «Ты думал, что я никогда не решусь. Что буду терпеть до конца. Ошибся»».
«Связываю его: руки, ноги, рот. Все трое лежат на полу в разных углах квартиры».
«Я сажусь на табурет. Закуриваю, смотрю на свою работу. Часы показывают 11 вечера».
«Михалыч должен прийти в половине двенадцатого. Но Михалыч не пришел».
«Я ждала, сидела на табурете. Курила одну сигарету за другой, смотрела на дверь, слушала каждый звук в подъезде».
«Шаги на лестнице, хлопанье дверей, голоса соседей. Но не его шаги. В полночь Колян начал просыпаться».
«Сначала застонал, потом задергался, пытаясь освободиться. Открыл глаза, увидел меня, увидел, что связан».
«В глазах непонимание, а потом страх. Начал мычать сквозь скотч, дергаться сильнее. Бесполезно, провода держали крепко».
«Я встала, подошла к нему, села рядом на пол: «Привет, Колян. Как спалось?»».
«Он дергается, мычит, пытается что-то сказать. Я качаю головой: «Не пытайся говорить, все равно не разберу, лучше слушай»».
«Я начала рассказывать все, что они со мной делали. Все унижения, боль, страх, каждую деталь».
«Колян слушает. Сначала в глазах злость, непонимание. Потом постепенно что-то меняется: понимание, стыд или просто страх».
«Потом проснулся Витя. Та же реакция: непонимание, ужас. Он пытался дернуться так сильно, что опрокинул стул рядом — грохот».
«Я боялась, что соседи услышат, подошла к нему: «Тихо. Веди себя тихо, или будет хуже»».
«Серёга проснулся последним, самый крепкий из них, долго отходил от снотворного. Когда открыл глаза, сразу все понял».
«Не было у него ни удивления, ни непонимания. Только ярость. Он начал биться так, что я испугалась, думала, порвет провода, но не порвал».
«Я сидела и смотрела на них. Трое мужчин, связанных, беспомощных. Тех самых мужчин, которые месяцами делали со мной, что хотели».
«И я впервые за полгода почувствовала себя сильной. Я контролировала ситуацию, я решала, что будет дальше».
Лена замолкает. Закуривает. Семенович ждет, и я тоже жду.
Наконец она продолжает: «Я хотела их убить. Честно хотела. Думала, утоплю в ванной по одному или задушу подушкой».
«Но не смогла. Подошла к Серёге, положила подушку ему на лицо, прижала. Он задергался, начал задыхаться».
«Я считала секунды: десять, двадцать, тридцать, потом убрала подушку. Не смогла, не убийца я».
«Тогда я решила просто подождать утра и вызвать полицию. Пусть они ответят по закону, сядут в тюрьму»…
