Ольга нежно пожала эти маленькие пальчики. Витька стоял абсолютно молча, но его глаза радостно блестели. — Ты теперь работаешь прямо здесь? — спросил он очень тихо.
— Да, теперь я здесь. Лена посмотрела на Ольгу очень внимательно. — С тобой точно всё в порядке?
Ольга искренне улыбнулась. Впервые за очень долгое время это было по-настоящему искренне. Уголками губ и самими глазами.
— Я в полном порядке. Они постояли рядом еще около десяти минут. Лена рассказала, что на родном заводе все идет по-старому.
Дети исправно ходят в садик, а муж сейчас в долгой командировке. Ольга внимательно слушала, постоянно кивая. Когда время визита вышло, Лена прижалась лбом к холодной решетке.
— Приезжай к нам, как только сможешь. Мы тебя очень ждем. — Я обязательно приеду.
Они тепло попрощались и разошлись. Ольга медленно вернулась в свой отряд. В её груди наконец-то что-то оттаяло.
Что-то совсем маленькое, но невероятно теплое. Вечером в 21:40 она плотно заперлась в своей комнате. Устало села на скрипучую койку.
Она открыла свою прикроватную тумбочку. Достала оттуда старую финку отца. Черная наборная рукоять и узкое лезвие.
Она положила оружие на свою открытую ладонь. Сталь была холодной, но такой знакомой. Она смотрела на этот нож очень долго.
Прошло минуты три, а может и все четыре. Она вспоминала своего покойного отца. Как он когда-то учил ее держать нож правильно.
Как учил резать очень быстро и максимально точно. Как он всегда говорил, что это далеко не игрушка, Оля. Это серьезный инструмент и самый последний аргумент.
Она осторожно провела пальцем по острому клинку. — Осторожно, смотри не порежься. — Большое спасибо, пап, — прошептала она.
Потом она убрала финку обратно в тумбочку. Плотно задвинула деревянный ящик. Она не стала его запирать, просто на всякий случай.
Она встала и медленно подошла к окну. За мутным стеклом виднелся забор, сторожевая вышка и маленький кусок неба. Вокруг стояла абсолютная тишина…
