— Это другое.
— Нет, это то же самое. Он подвел вас, и вы обиделись. Он подвел меня, и я тоже обиделась. Разница только в том, что я не кричала на него перед всеми родственниками.
Тамара Игнатьевна побледнела. Встала.
— Ты… Как ты смеешь мне так говорить?
— Я говорю правду, — ответила Лида спокойно. — Вы хотели, чтобы Андрей произвел на вас впечатление. Он не смог. Вы его опозорили. Теперь вы пришли сюда и пытаетесь меня убедить простить его. Но сами вы его простили?
Свекровь открыла рот, закрыла.
— Я его мать. Я имею право его воспитывать.
— Ему тридцать два года. Поздно воспитывать.
— Лида… — Андрей встал. — Не смей так разговаривать с моей матерью.
— Почему? — Лида посмотрела на него. — Она пришла в мой дом без приглашения. Пытается учить меня, как жить. Я имею право ответить.
Тамара Игнатьевна схватила сумку.
— Все. Я поняла. — Голос ее дрожал. — Ты просто плохая жена. Эгоистичная, черствая, неблагодарная. Андрюша связался с тобой — вот его несчастье.
— Возможно, — кивнула Лида. — Тогда пусть развяжется.
Свекровь стояла, тяжело дыша. Потом развернулась к Андрею.
— Ты слышал? Она сама предлагает развод. Ну так разводись. Зачем тебе такая жена?
Андрей молчал. Смотрел в пол.
— Андрей… — Мать повысила голос. — Я с тобой разговариваю.
— Я не хочу разводиться, — пробормотал он.
— Почему?
— Потому что мне некуда идти, — сказал он тихо. — И потому что я не хочу быть неудачником дважды. Один раз перед тобой опозорился, второй раз — перед всем городом, если разведусь.
Тамара Игнатьевна замерла. Посмотрела на сына долгим взглядом. Потом медленно повернулась к Лиде.
— Значит, ты его держишь здесь только потому, что квартира твоя? Шантажируешь его?
— Нет, — ответила Лида. — Я не держу его. Он остается сам, потому что боится ответственности.
Свекровь сжала губы. Кивнула.
— Понятно. Ну что ж, живите как знаете. — Она прошла к двери.
Андрей бросился за ней.
— Мам, подожди!
Тамара Игнатьевна остановилась на пороге, обернулась.
— Я тебе больше не помогу, — сказала она холодно. — Раз ты выбрал эту… женщину, будь любезен разбираться сам.
— Я не выбирал ее! Я просто не хочу уходить из своей квартиры!
— Она права. Это не твоя квартира. Ты в ней гость. И, похоже, нежеланный.
Тамара Игнатьевна вышла. Дверь захлопнулась.
Андрей стоял в коридоре, глядя на закрытую дверь. Потом медленно повернулся к Лиде.
— Довольна? — спросил он тихо. — Ты разлучила меня с матерью?
— Нет, — сказала Лида. — Это ты сам сделал, когда соврал ей на Новый год.
Она прошла мимо него в спальню, закрыла дверь, легла на кровать. За дверью — тишина. Потом Андрей прошел в кабинет. Хлопнула дверь.
Лида закрыла глаза. Устала. Очень устала. От этих разговоров, от этого напряжения, от Андрея, от свекрови, от всего. Она достала телефон, открыла заметки. Написала: «Съехать, найти комнату на месяц» или «К Але». Потом закрыла заметки. Нет. Пока рано. Это ее квартира. Это ее дом. Она никуда не уйдет. Уйдет он.
Восьмого января вечером Лида сидела на кухне, пила чай. Андрей вышел из кабинета, сел напротив.
— Лид, я нашел вариант, — сказал он.
Лида подняла глаза.
— Какой?
— Коллега предлагает мне пожить у него. У него большая квартира, есть свободная комната. Я могу переехать туда на время.
— На какое время?
— Ну, пока мы не помиримся.
Лида отпила чай.
— Мы не помиримся.
— Почему ты так уверена?..
Обсуждение закрыто.