Андрей кивнул. Лицо его было пустым.
— Понятно. Иди.
Лида вышла на лестничную клетку, закрыла дверь за собой. Спустилась вниз. На улице было холодно, ветер трепал полы пальто. Она достала телефон, набрала номер подруги.
— Алла, привет. Слушай, можно к тебе сегодня приехать? Нет, ненадолго, до вечера. Просто дома ремонт. Спасибо, выезжаю.
Она положила телефон в сумку и пошла к метро. Снег падал на лицо. Холодный, мокрый. Город гудел. Люди спешили. Все куда-то торопились. Лида шла медленно, никуда не торопилась.
Она вернулась домой в половине шестого вечера, поднялась на свой этаж. В подъезде пахло мандаринами и шампанским. Где-то на нижних этажах уже начиналось веселье. Лида открыла дверь квартиры. В прихожей тихо. На кухне горит свет. Она разделась, прошла в спальню, закрыла дверь, села на кровать. Достала из сумки хлеб, кефир и творог. Положила на тумбочку. Села обратно. Ждать оставалось полчаса.
Лида лежала на кровати, смотрела в потолок. Слушала тишину. За окном стемнело. На улице хлопали первые петарды. Кто-то кричал, смеялся. В квартире было тихо. Слишком тихо.
Часы на телефоне показывали без пяти шесть. Лида встала, подошла к двери. Приложила ухо к створке. Из кухни не доносилось ни звука, ни запаха еды. Ничего. Она приоткрыла дверь, выглянула в коридор. Пусто. Из гостиной тусклый свет. Лида прошла туда тихо. Заглянула.
Андрей сидел на диване, в темной рубашке, в джинсах. Лицо бледное, руки лежат на коленях. Он смотрел в окно. Не двигался. На журнальном столике перед ним — его телефон. Экран горел. Входящий звонок. «Мама». Андрей не брал трубку. Звонок оборвался через 5 секунд. Снова. «Мама». Андрей сидел неподвижно. Лида вернулась в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать.
Ровно в шесть вечера раздался звонок домофона. Долгий, настойчивый. Лида услышала, как Андрей встал. Его шаги были медленные, тяжелые. Он не открыл домофон. Прошел на кухню. Звонок повторился. Еще раз. Потом затих. Через минуту в дверь квартиры постучали. Несмело сначала. Потом громче. Потом забарабанили.
— Андрей! Открывай! Это мы! — Голос Тамары Игнатьевны. Звонкий, веселый. — Андрюша! Сынок!
Лида замерла. Слушала. Андрей вышел в прихожую. Лида слышала его дыхание. Тяжелое, прерывистое. Он стоял у двери. Не открывал.
— Андрей! — Теперь в голосе свекрови было раздражение. — Ты что, не слышишь? Мы замерзаем тут!
Лида встала. Подошла к двери спальни. Приоткрыла щель. Видела спину Андрея. Он стоял у входной двери, сжав кулаки. Потом медленно, будто через силу, потянулся к ручке. Открыл дверь. Не до конца. На ширину плеча. Вышел на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь.
Лида услышала радостный гомон голосов.
— Ну наконец-то! Мы уже думали, ты заснул! — Тамара Игнатьевна смеялась. — Ну что, встречай гостей! Смотри, сколько нас пришло!
— Привет, Андрюха! — Мужской голос, густой. — Дядя Гена! С наступающим!
— Ой, как пахнет вкусно! — Женский голос восторженный. — Тетя Ира!
— Мам! — начал Андрей. Голос дрожал. — Мам, слушай, тут такое дело…
— Что такое? — Тамара Игнатьевна насторожилась.
— Лида… заболела! — Пауза.
— Как заболела? — Голос свекрови стал резким.
— Ну, грипп! Врач сказал, заразная очень. Карантин! — Андрей говорил быстро, сбивчиво. — Так что… ну, праздник отменяется. Извините!
Тишина. Долгая, напряженная.
— Андрей… — сказала Тамара Игнатьевна медленно. — Ты хочешь сказать, что мы зря приехали?
— Ну… да. Извините. Я не знал, что она заболеет.
— Почему ты не позвонил? Не предупредил?
— Я… забыл. Суета, понимаешь?
Лида стояла за дверью спальни и слушала. Сердце колотилось. Она почти видела лицо Тамары Игнатьевны, каменное, с прищуренными глазами.
— Пусти нас в квартиру! — сказала свекровь.
— Нет, нельзя. Карантин же!
— Андрей! Я твоя мать! Пусти меня в дом!
— Мам! Ну правда, нельзя!
— Пусти! Немедленно! — В голосе был металл.
Андрей замолчал.
А потом из глубины квартиры раздался звук. Отчетливый, ритмичный.
Тук! Тук! Тук!
Лида на кухне начала резать яблоко. На старой пластиковой доске. Медленно, методично, громко.
Тук! Тук! Тук!
Тишина на лестничной площадке стала абсолютной.
— Больная, говоришь? — произнесла Тамара Игнатьевна тихо, ядовито.
Андрей молчал.
— Андрей! — голос свекрови задрожал от ярости. — Ты хочешь сказать, что я идиотка? Что вся семья — идиоты? Мы все бросили свои дела, купили подарки, приехали, а ты выставил нас дураками?
— Мам! Я…
— Заткнись! — Голос был как плеть. — Где стол? Где еда? Где подарки, которые ты обещал?
— Мам! Я не успел…
— Не успел? — свекровь повысила голос. — Или денег не было? Ты мне голову морочил две недели, хвастался, что у тебя все схвачено, что будет пир горой, а на деле что? Пустая квартира и вранье!
— Мам, это Лида не дала…
— Не смей! — заорала Тамара Игнатьевна, не давая ему договорить. — Не смей сваливать на жену! Ты мужчина или нет? Ты обещал, ты и отвечай!
Дядя Гена что-то буркнул. Андрей пытался оправдаться, но свекровь его перебила.
— Все! Пошли отсюда! — Тамара Игнатьевна развернулась. — С праздником тебя, сынок! Опозорил мать перед всей родней.
— Мам! Подожди!
— Отстань от меня!
Голоса удалились. Хлопнула дверь подъезда. Лида стояла у двери спальни, держась за косяк. Дышала медленно, ровно. Входная дверь закрылась. Андрей вернулся в квартиру, прошел в гостиную, рухнул на диван. Тишина.
Лида взяла нож, яблоко, доску. Вернулась на кухню. Села за стол. Продолжила резать яблоко. Аккуратно, ровными дольками. Выложила на тарелку. Рядом положила творог, налила кефир в стакан. Взяла хлеб. Накрыла стол на одного. Села. Начала есть.
Через несколько минут в кухню зашел Андрей. Лицо серое, глаза красные. Он смотрел на нее, на тарелку, на стол.
— Ты специально, — сказал он хрипло. — Ты специально стучала ножом, чтобы они услышали.
Лида откусила кусочек яблока.
— Я резала яблоко. Мне нужно было поесть.
— Ты… — Голос его сорвался. — Ты знала, что они придут. Ты могла зайти в спальню, закрыться. Но ты вышла на кухню, чтобы они услышали.
Лида посмотрела на него. Спокойно, ровно.
— Я резала яблоко, — повторила она.
Андрей стоял, шатаясь. Потом медленно опустился на стул напротив. Закрыл лицо руками. Плечи его затряслись. Он плакал. Беззвучно. Жалко.
Лида доела яблоко. Допила кефир. Встала, вымыла тарелку, стакан. Поставила в сушилку. Вытерла руки полотенцем. Повернулась к Андрею. Он сидел, склонившись над столом, закрыв лицо. Плечи вздрагивали..
Обсуждение закрыто.