В комнате наступила тишина. Ксения осталась у двери, не решаясь ни войти, ни уйти. Галина Фёдоровна медленно поднялась со стула, повернулась к Елене спиной и потянула рубашку вверх.
Елена увидела неровную стянутую кожу, тёмные бугры и светлые складки. Но она не увидела уродства, которого старуха стыдилась всю жизнь. Каждый рубец отмечал секунды, проведённые в огне ради чужого ребёнка; каждый след говорил о том, что пламя не коснулось её лица.
Елена протянула руку. Кончики пальцев едва коснулись повреждённой кожи — не из жалости и не из любопытства, а бережно, как прикасаются к чему-то бесконечно дорогому.
«Спасибо за мою жизнь», — прошептала она.
Галина Фёдоровна опустила рубашку и развернулась. Несколько мгновений женщины просто смотрели друг на друга. Потом старуха протянула руки, и Елена обняла её, положив подбородок на худое плечо.
Ксения тихо вышла и прикрыла дверь. Прислонилась к стене, но ноги перестали держать, и она медленно опустилась на линолеум. Из комнаты доносился приглушённый плач двух женщин, которых разделили четыре десятилетия и снова соединил один шрам.
За окном с карниза сорвалась первая капля, попала на стекло и оставила прозрачную дорожку. Зима ещё держалась, но лёд уже начал отступать…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
