— Потому что за это он ее переведет туда, где вы ее больше не увидите.
У Марии пересохло во рту.
— Что в конверте?
Сергей сжал руль.
— Моя вина.
Дома Ирина ждала на кухне. Мать сидела рядом, держа в руках четки, хотя раньше никогда ими не пользовалась.
Конверт вскрывали над столом, будто внутри могла быть взрывчатка.
Там были фотографии. Старые, слегка выцветшие. На одной молодой Камиль стоял рядом с девушкой в простом светлом платье. Девушка была беременна. На другой она держала на руках новорожденного младенца. На третьей — та же девушка, но уже в больничном коридоре, с синяком на скуле, а рядом с ней стоял Сергей.
В конверте лежала и флешка, завернутая в листок бумаги. На листке неровным почерком было написано: «Он не миллиардер. Он наследник только при условии брака и ребенка. Не дай ему сделать тебя следующей».
Мария перечитала фразу несколько раз.
— Ребенка? — прошептала мать.
Ирина уже вставляла флешку в старый ноутбук, отключенный от интернета. На ней оказалось несколько аудиофайлов, сканы документов и короткое видео.
Первой включили запись. Голос был женский, слабый, но ясный.
«Меня зовут Елена Савчук. Если это слушает кто-то, кто собирается выйти за Камиля, прошу: бегите. Он сказал мне, что я буду жить как королева. Потом оказалось, что мне нужно раз в месяц приходить к его матери и изображать счастливую невестку. Он боялся, что она изменит завещание. Когда я забеременела, он стал другим. Он говорил, что ребенок нужен семье, а я — временная. Я пыталась уйти. Он забрал документы. Сергей помог мне выбраться, но потом…»
Запись оборвалась шумом.
Мария сидела, не моргая. У нее немели губы.
Следующий файл был длиннее. Там говорила мать Камиля. Она объясняла, что после смерти мужа большая часть семейного капитала должна была перейти в благотворительный траст, если Камиль не создаст семью и не докажет, что способен управлять наследством «ответственно». Она боялась, что сын использует женщин как ширму, но долго не имела доказательств. Елена исчезла до официального разбирательства. Ребенка она, по слухам, родила и спрятала, но найти ее не удалось.
— Исчезла? — Мария посмотрела на Ирину. — Что значит исчезла?
Ирина молчала, просматривая документы.
Сергей позвонил через час. Мария включила громкую связь и запись.
— Вы посмотрели? — спросил он.
— Да.
— Тогда слушайте внимательно. Елена жива.
Мария зажмурилась.
— Где она?
— Работает в прачечной при старом пансионате. Под другой фамилией. Ее сыну восемь лет. Камиль не знает точно, где они. Но ищет.
— Почему вы помогаете нам сейчас?
В трубке стало тихо.
— Потому что тогда я испугался. Я вывез Елену, спрятал, а потом вернулся к нему работать. Думал, так смогу следить, чтобы он ее не нашел. На самом деле я просто прятался за удобным оправданием.
— Что ему нужно от меня?
— Брак. Подпись. Потом, возможно, ребенок. Или хотя бы видимость того, что вы готовы стать матерью наследника. Его мать собиралась менять распоряжения по трасту. Он тянул время, показывал ей вас. Хотел убедить, что остепенился. Параллельно через фонд оформлял финансовые операции на ваше имя. Если бы вы отказались, вас сделали бы виновной в хищениях. Если бы согласились, вы бы стали зависимой навсегда.
Мать тихо заплакала. Ирина положила ей руку на плечо.
— У нас есть записи, — сказала Мария. — Документы.
— Этого мало, — ответил Сергей. — У него юристы, охрана, связи. Нужна Елена. И нужна его мать, пока она еще может дать показания.
— Она больна.
— Поэтому он торопится.
В ту ночь Мария впервые почувствовала не только страх, но и злость. Настоящую, горячую, поднимающую ее из оцепенения. Камиль не просто шантажировал ее. Он строил вокруг нее ловушку из благодарности, стыда и чужих денег. Он заранее приготовил ей роль: покорная жена, удобная подпись, виновная женщина, если что-то пойдет не так.
Она подошла к зеркалу в прихожей. Без макияжа, с темными кругами под глазами, в растянутой домашней кофте она выглядела совсем не королевой. Но впервые за долгое время увидела в своем отражении себя.
— Я не буду следующей, — сказала она.
Утром они поехали к юристу. Начальник Ирины, Павел Романюк, оказался невысоким мужчиной с уставшим лицом и привычкой слушать, не перебивая. Он внимательно просмотрел копии документов, фотографии, записи, сделал несколько пометок.
— Быстро это не решится, — сказал он. — И легко тоже. Но у вас уже есть основание для заявлений: подделка подписей, незаконное наблюдение, шантаж, возможное мошенничество через фонд. По медицинскому центру сложнее: нужно согласие его матери или ее законного представителя.
— Она даст, — сказала Мария, хотя сама не была уверена.
Павел посмотрел на нее поверх очков.
— Вам нельзя возвращаться к нему одной. Нельзя встречаться без свидетелей. Нельзя отвечать эмоционально. Он будет провоцировать.
Камиль начал в тот же вечер…
