— спросила она почти шепотом.
Саид не отвел взгляда.
— Любовь — роскошь, — сказал он. — Иногда она приходит. Иногда нет. Я не торгую надеждами.
Тишина снова опустилась на комнату. Алиса поднялась и медленно прошлась по гостиной. Каблуки звучали слишком громко. Она чувствовала себя маленькой, незащищенной и одновременно впервые за долгое время значимой. Ее решение теперь имело вес. Слишком большой вес.
— Вам нужен наследник? — спросила она, останавливаясь. — Поэтому вы ищете молодую жену?
Саид чуть заметно кивнул.
— Мне нужно продолжение. Имя. Род. Смысл.
Эта мысль обожгла ее. Ее тело. Ее годы. Ее жизнь — как функция, как средство.
— Мне нужно время, — сказала Алиса. — Я не могу ответить сейчас.
Он долго смотрел на нее, будто что-то взвешивал внутри себя.
— Я дам вам время, — сказал наконец. — Но немного.
Он поднялся.
— Поймите, Алиса, я не могу ждать долго. Мое тело уже не оставляет мне такой роскоши.
Фраза прозвучала мягко, но в ней был предел. Не угроза. Просто правда.
— Подумайте не обо мне, — добавил он. — Подумайте о себе. И о тех, кого любите.
Он проводил ее до выхода. Машина уже ждала. Когда автомобиль тронулся, Алиса смотрела в окно и чувствовала, как внутри рушится прежний порядок. Мир больше не делился на черное и белое. Он стал серым, тяжелым, сложным.
Отказаться — значит вернуться к той же жизни, где каждый месяц измеряется усталостью и переводами домой.
Согласиться — значит потерять себя прежнюю.
А время уже начало обратный отсчет.
Алиса откладывала звонок матери до последнего. То подходила к столу, то снова отходила, открывала балконную дверь, возвращалась обратно, брала телефон в руки и тут же клала его экраном вниз. Ей казалось, что этот маленький предмет уже знает, какой тяжестью станет следующий разговор.
После него все изменится. Либо путь назад окончательно исчезнет, либо эта странная история оборвется, так и не успев начаться.
Она набрала номер, когда за окном уже темнело. В этом городе ночь наступала резко, почти без перехода, будто кто-то одним движением выключал день. Так же внезапно иногда приходили решения, от которых потом ломалась вся прежняя жизнь.
— Алло?
Голос матери был усталым, но сразу настороженным.
— Аля? Что-то случилось?
Эти слова появлялись всегда первыми. Мать будто заранее чувствовала беду, еще до того как дочь успевала что-то объяснить.
— Мам… — Алиса замолчала. Горло перехватило. — Мне нужно поговорить с тобой. Серьезно.
На другом конце линии стало тихо. Потом раздался шорох — мать, наверное, присела.
— Говори, доченька. Я слушаю.
Алиса заранее подбирала слова, но теперь ни одно не казалось правильным. Все звучало либо слишком грубо, либо слишком жалко, либо слишком похоже на оправдание.
— Мам, я познакомилась с одним человеком.
— Мужчина? — осторожно спросила мать.
— Да.
Одно короткое слово оказалось слишком маленьким для всего, что за ним стояло.
— Он… — Алиса глубоко вдохнула. — Он хочет на мне жениться.
Молчание затянулось так надолго, что она испугалась, не оборвалась ли связь.
— Ты шутишь? — наконец произнесла мать. — Кто он? Работает с тобой? Турист? Кто?
Алиса почувствовала, как внутри поднимается горячая волна стыда, страха и сопротивления.
— Он очень богатый человек, — сказала она тихо. — Очень влиятельный. Его все знают. И… он намного старше меня.
— Насколько старше? — голос матери стал резким.
— Ему семьдесят пять.
Алиса зажмурилась, будто ждала удара.
Он пришел не сразу. Сначала — короткий вдох. Потом дрожащий шепот:
— Господи… Аля… Ты понимаешь, что говоришь?
— Понимаю, — ответила она. — Поэтому и звоню.
— Это что, какая-то шутка? — голос матери сорвался. — Ты же совсем девочка! Ты себе жизнь сломаешь!
Слезы подступили мгновенно.
— Мам, пожалуйста…
Мать замолчала, но ее тяжелое дыхание было слышно так отчетливо, будто она стояла рядом.
— Он предлагает официальный брак, — продолжила Алиса, стараясь говорить ровно. — Договор. Все законно. Он не требует… — она сбилась, не в силах произнести прямо. — Ничего грязного. Он обещает помочь семье. Тебе. Мне. Брату.
Она замолчала, давая словам осесть.
— Мам, ты же знаешь, как мы живем. Ты знаешь, сколько ты тянешь одна. Ты знаешь, сколько еще нужно брату, чтобы выбраться. Я…
Каждая фраза резала ее саму. Она ненавидела себя за этот тон. Сейчас она звучала не как дочь, а как человек, который раскладывает жизнь на цифры и обязательства.
— Ты хочешь сказать, что выходишь замуж ради денег? — глухо спросила мать.
Алиса закрыла лицо ладонью.
— Я хочу сказать, что делаю это ради семьи.
Молчание снова накрыло разговор. Где-то на заднем фоне у матери поскрипывал старый пол, приглушенно работал телевизор у соседей. Там, дома, все было бедно, тяжело, но понятно. Здесь же решение казалось огромной черной дверью, за которой не было видно ничего.
— А ты? — наконец спросила мать. — Ты сама чего хочешь?
Этот вопрос оказался самым страшным.
— Я… — Алиса запнулась. — Я не знаю. Я не хочу всю жизнь так, как сейчас. Не хочу просыпаться с мыслью, что любой месяц может нас добить. Не хочу бояться будущего. Не хочу быть одной.
Голос дрогнул, и слезы все-таки прорвались.
— Я не люблю его, мам. Но он не пугает меня. Он уважает меня. Он не давит.
— И ты собираешься платить за это собой? — тихо спросила мать.
Алиса долго молчала.
— Может быть, — сказала она наконец. — Но разве ты сама не платила собой за нас?
