— Ты во всех видишь то, что сама в себе прячешь, — тихо сказала Галина Остаповна. — Наружность тебе глаза застилает. А я смотрю, какой человек рядом с моим сыном. И вижу, что ему хорошо.
Варвара фыркнула и покрутила пальцем у виска, но спорить дальше не стала.
Марта тем временем незаметно для многих стала в посёлке своей. Она не говорила громко, не лезла в разговоры, но работу знала крепко. Кому давление измерит, кому перевязку сделает, кому объяснит, какие таблетки и когда принимать. Она умела выслушать так, что старики не чувствовали себя обузой, а молодые матери переставали стыдиться своих тревог. И Варваре однажды пришлось к ней идти: спину прихватило так, что ни согнуться, ни разогнуться. Марта осмотрела её внимательно, назначила лечение, показала, как вставать, чтобы не рвать больное место. Через несколько дней Варвара уже ходила ровнее, но благодарности всё равно не выдавила.
— Совпало, — сказала она потом соседкам. — Любой бы так назначил.
А Галина Остаповна только улыбалась. Она давно перестала видеть шрам раньше самой Марты. В невестке было то редкое внутреннее тепло, от которого рядом становилось спокойнее. Марта никому не отказывала, с пожилыми говорила терпеливо, к мужу относилась с нежностью, а к свекрови — с уважением без притворства. Назар же будто и не слышал поселковых пересудов. Ему жить было не с чужими языками, а с женщиной, которую он выбрал сердцем.
Беда случилась среди обычного рабочего дня. Недалеко от медпункта загорелась старая баня. Сухие доски занялись быстро, дым повалил густой, едкий. Люди сбежались со всех сторон, но сначала только стояли, охали и махали руками. У каждого на лице был испуг, а в движениях — растерянность: все понимали, что надо что-то делать, и никто не решался первым. Кто-то крикнул про воду, кто-то бросился за вёдрами, кто-то уже звал пожарных.
— Там ребёнок, кажется! — пронеслось по толпе.
— Родители выскочили, а девочку не успели вывести! — добавил кто-то.
Появилась и Варвара. Она сразу нашла, кого осудить:
