Жизнь без прикрасПопробовать вызвались ещё двое мужчин. Виктор почувствовал, как что-то распрямилось у него внутри. Одного облегчения было мало, чтобы назвать это чувство; кажется, в нём появлялась надежда.
— Предлагаю вот что, — Василий Степанович встал возле Виктора. — Здесь мастерскую устроим. Сложимся на материалы, на инструменты. Артелью назовёмся. И работать будем честно.
— Сперва крышу надо залатать, — Пётр окинул клуб придирчивым взглядом. — И стены. Иначе зимой всё насквозь промёрзнет.
— Сделаем, — пообещал Виктор. — Вместе справимся.
— Ещё мысль есть, — Пётр почесал затылок. — На краю два дома брошенных стоят. Я бы понемногу их подправил. Авось пригодятся. Подо что — не знаю пока, а там мало ли.
Расходиться начали уже за полночь. Уходили оживлённо, переговаривались, обсуждали планы. В клубе остались Виктор, Василий Степанович и Максим. Сын обхватил отца за плечи.
— Получилось, пап, — прошептал он. — Ведь получилось.
Утром возле Викторова дома остановилась старая синяя машина. Из неё вышла худощавая женщина в простой одежде. Усталое лицо без косметики, волосы убраны в хвост. Оглядевшись, она подошла к калитке как раз тогда, когда Виктор выходил из дома. Он остановился.
— Здравствуйте. Вы Виктор Бондарь? — спросила незнакомка с неуверенной улыбкой.
— Да. А вы кто? — настороженно отозвался он.
— Ирина. Ковальчук Ирина. — Она подала руку. — Я из деревни за рекой. Услышала, что вы артель собираете, птиц делаете.
Пожимая её ладонь, Виктор заметил мелкие порезы и краску. Сухая тёплая рука была рабочей.
— От кого услышали?
— Здесь ведь все друг о друге знают, — она пожала плечами. — Я… росписью занимаюсь. Покойный муж вырезал, я расписывала. Так двенадцать лет проработали. Разную старинную роспись знаю, олифой покрывать умею, чтобы краска потом не трескалась.
За усталостью в её лице Виктор разглядел давнюю беду, которую уже носили спокойно, как старый шрам.
— Ваш муж… тот мастер, из-за реки? — осторожно уточнил он.
— Два года назад умер. Сердце. — Ирина посмотрела на дома и покосившиеся заборы. — В мастерской ничего не меняла, всё как при нём. Только одной мне заказы не потянуть. Да и дома… тяжело. Большой, пустой. От тишины в ушах звенит.
Виктор не ответил. Такую тишину он помнил по двум неделям после Оксаниного отъезда, когда казалось, что выбраться уже не удастся.
— Вот и подумала: вдруг вам пригодится помощь, — продолжала Ирина. — Расписывать могу я, заодно остальных научу. На фотографиях ваш мальчик красит, видела. Способный, старается, только не учил его никто толком. А расписную вещь втрое дороже простой берут.
— Почему вы хотите нам помочь?
Она снова оглянулась на облупленные ставни, на ребятишек, гонявших мяч по подсохшей улице.
— Жалко ремесло хоронить. У мужа хорошее дело было, а умер — словно ничего и не осталось. Никому своего ремесла не передал. У вас же растёт, живое. Не хочется, чтобы заглохло. — Ирина вздохнула. — Да и самой держаться за что-нибудь надо. А то совсем зарасту.
Виктор отворил калитку.
— Проходите. Покажу мастерскую, поговорим.
К осени в бывшем клубе уже стояли вдоль стен столы, стеллажи ждали заготовок, под потолком ровно светили лампы. Виктор смотрел на помещение, где ещё пару месяцев назад гнили половицы, текла крыша, а вместо открытых окон была фанера. Теперь Пётр латал потолок, Роман носил доски для верстаков, Василий Степанович раскладывал инструменты.
За окнами желтели берёзы. Листья с шорохом, похожим на шёпот, ложились на клубную крышу, а внутри пахло свежей краской, опилками и чем-то новым, напоминавшим надежду.
Ирина быстро стала своей. Приходила рано, расставляла краски в строгом порядке, заваривала всем чай в старом самоваре, найденном на чердаке. Птиц после её кисти хотелось рассматривать долго: солнце, древо, северная зыбь — и ни одна роспись не повторяла соседнюю.
Максиму она без окриков показывала, как держать кисть, как положить краску ровно, как почувствовать под ней дерево. Виктор видел, что сын к ней тянется.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.