Жизнь без прикрасСпустя месяц из машин вышли первые гости: пять семей из разных больших городов — с детьми, фотоаппаратами и горящими глазами. Люди оглядывались, вдыхали воздух.
— Дышать-то как легко, — сказала женщина лет тридцати, обняв дочку.
В старом клубе Виктор учил их делать уточку-свистульку. Объяснял, как взять нож, как повести его, снимая стружку, как услышать дерево руками. Дети пыхтели, взрослые старались не меньше. Уточки получались неровные, косоватые, зато каждый сделал свою сам.
К вечеру у реки разожгли костёр. Расселись на брёвнах с чаем из термосов и пирогами Галины Ивановны. Дети носились с деревянными птицами, взрослые сидели молча перед огнём. Рядом с Виктором была Ирина. Он взял её за руку, не прячась ни от кого; она улыбнулась и придвинулась плечом. Максим снимал этот вечер. Позже за одни сутки его ролик посмотрели двести тысяч раз.
На другой день возле мастерской остановилась потрёпанная машина. Худой молодой человек в очках, с рюкзаком за плечами, неуверенно подошёл к Виктору и протянул руку.
— Здравствуйте. Дмитрий. Я племянник Сергея, который снимал о вас документальный фильм.
— Сергея помню, — ответил Виктор, пожав руку. — А ты с чем к нам?
Дмитрий помялся, посмотрел на мастерскую.
— Ремеслу хочу учиться. В столице работал, в рекламном офисе. Устал. Хочется руками что-нибудь настоящее делать. Дядя говорил, вы можете научить, если согласитесь.
Виктор взглянул на Василия Степановича. Тот пожал плечами: отчего бы не взять.
— Надолго собираешься?
— Если получится — насовсем, — честно сказал Дмитрий.
Он остался. К концу года крылья у него выходили почти как у Василия Степановича; старик только нахваливал ученика.
Июльское солнце отражалось в стеклянном куполе выставочного павильона. Выбравшись из машины, Виктор зажмурился. Столица оглушала сигналами, людскими голосами, музыкой из уличных динамиков; от асфальта и угловой кофейни тянуло теплом и сладким запахом. Максим шёл рядом, оглядывался и снимал.
Этим летом «Деревянную птицу» официально признали одним из брендов области и пригласили на большую выставку народных промыслов. Виктор долго отнекивался: пусть сын съездит, сам он к такому не приспособлен. Ирина не уступила.
— Артель по тебе узнают. Людям нужен ты сам, не снимок. Поезжай.
Добирались самолётом. Виктор прежде никогда не летал и смотрел из иллюминатора на облака и землю — маленькую, как игрушечную. На взлёте он так вцепился в подлокотники, что Максим смеялся и фотографировал его.
С собой привезли пятьдесят лучших работ: птиц, коньков, олешков, звериные наборы, расписные шкатулки. Каждую завернули в ткань и уложили отдельно в коробку. Все изделия были вырезаны из дерева, расписаны Ириной и пахли маслом.
Масштаб выставки ошеломлял: сотни стендов в огромном павильоне, тысячи людей. Здесь со всей страны собрали глиняные игрушки, расписную керамику, кружева; рядом с ними была резьба из Берестяного Лога. Над своим стендом они разместили название: «Деревянная птица Берестяный Лог».
Виктор расставлял работы на полках дрожащими от волнения руками, а Максим развешивал снимки деревни, мастерской, первых занятий с гостями. Посетители подошли сразу. Брали птиц, дули на крылья и удивлённо ахали, когда те поворачивались. Спрашивали цены, покупали, просили Виктора сняться с ними.
— Вот это мастерство, — сказала женщина лет пятидесяти, прижав расписную птицу к груди. — Редко теперь такое увидишь.
Виктор отвечал невнятно, смущался. Столького внимания к себе он не знал; Максим подсказывал слова, снимал и вёл трансляцию. Её смотрели двадцать тысяч человек. На экране мелькало: «Молодцы! Гордимся!», «Вот она, настоящая жизнь», «Берестяный Лог — наша гордость».
К исходу дня Виктор чувствовал себя так, словно разгрузил целый вагон леса. Ныла нога, затекла спина, но на душе было тепло. Благодарности звучали за работу, за возвращённое детство, за память — за настоящее среди пластика.
Назавтра, перед обедом, к стенду приблизилась женщина с уложенными волосами, свежим маникюром и модной сумкой. Дорогой чёрный костюм, каблуки. Виктор узнал лицо не сразу.
Оксана.
Он замер с ножом, которым только что показывал посетителям резьбу. Максим обернулся и весь напрягся. Оксана неуверенно улыбнулась, потянулась обнять мужа поверх стола.
— Виктор… Сколько же времени прошло.
Он отстранился, опустил нож на стол.
— Оксана, зачем ты здесь? — спросил ровно и холодно.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.