Наступило пятнадцатое ноября девяносто седьмого года. В три часа пополудни Богдан и Дмитрий выехали из родного Харькова на неприметных жигулях шестой модели. За рулем уверенно сидел Дмитрий. Дорога была обильно засыпана мокрым снегом, а низкое небо давило свинцовой серостью. Почти весь долгий путь мужчины хранили напряженное молчание. Богдан безотрывно смотрел в замерзшее боковое окно, методично прокручивая в голове все возможные варианты предстоящего тяжелого разговора. Дмитрий нервно курил одну сигарету за другой, стряхивая серый пепел в узкую щель приоткрытого окна.
Заброшенная база отдыха стояла в глухом сосновом лесу, примерно в сотне километров от городской черты. В советские времена здесь весело проводили отпуск заводские работяги, но затем финансирование прекратилось, и место полностью пришло в упадок. Деревянные домики зияли выбитыми стеклами, территория густо заросла бурьяном, а какая-либо охрана полностью отсутствовала. Это было идеальное, глухое место для проведения тайной криминальной встречи. Кореша приехали на место к шести часам вечера, когда на лес уже стремительно опускались густые сумерки.
Тяжелую черную «Волгу» днепровских бандитов они заметили сразу — машина одиноко стояла возле самого крайнего и относительно целого коттеджа. Дмитрий аккуратно припарковал свои жигули по соседству, и мужчины вышли на морозный воздух. Холод заметно крепчал, и при каждом выдохе изо рта вырывались густые облачка белого пара. Богдан привычным движением проверил заряженный пистолет, надежно спрятанный под теплой курткой. В обойме пистолета Макарова хватало патронов на любой непредвиденный случай. Дмитрий тоже был вооружен и готов к любым сюрпризам.
Согласно старым воровским понятиям, на мирных переговорах категорически запрещается доставать стволы, но иметь при себе оружие считалось вполне разумной мерой предосторожности. Они решительно распахнули скрипучую дверь и вошли внутрь коттеджа. В небольшом помещении оказалось жарко натоплено, а тусклый желтый свет исходил от старой керосиновой лампы, так как электричество здесь давно отрезали. В центре комнаты стоял грубый стол и четыре расшатанных стула. Тарас Лях сидел лицом к входной двери, а грозный Вадим Сторож расположился по правую руку от своего босса. Увидев прибывших, оба днепровских авторитета молча поднялись на ноги.
Мужчины обменялись короткими, сухими приветствиями, принципиально обойдясь без традиционных рукопожатий, и заняли свои места. Богдан сел точно напротив Тараса, а Дмитрий расположился рядом со своим другом. Разговор с первых же секунд принял крайне напряженный и враждебный оборот. Тарас безапелляционно гнул свою прежнюю линию, обвиняя оппонентов во всех грехах. Он заявлял, что харьковские нагло нарушили все негласные договоренности и обязаны немедленно вернуть товар. Богдан возражал ему предельно спокойно, но с ледяной твердостью в голосе, приводя свои весомые аргументы.
Он настаивал, что торговая сделка была абсолютно чистой и все достигнутые ранее договоренности были соблюдены до последней буквы. Спор продолжался больше часа, голоса переговорщиков становились все громче и резче. Дмитрий хранил мрачное молчание, лишь подозрительно прищурив глаза. Его развитая интуиция подсказывала, что вокруг происходит что-то явно неладное. Около половины восьмого вечера входная дверь коттеджа с грохотом распахнулась. В помещение стремительно ворвались трое крепких бойцов, вооруженных автоматами Калашникова, готовыми к стрельбе на поражение.
Богдан и Дмитрий мгновенно вскочили со своих мест, инстинктивно потянувшись руками к спрятанным пистолетам, но черные дула автоматов уже смотрели им прямо в грудь. Тарас вальяжно откинулся на спинку стула и мерзко усмехнулся. «Сиди ровно, Коваль, наш разговор официально закончен. Весь спорный товар принадлежит нам, и солидную компенсацию мы тоже получим. А ты сейчас поедешь вместе с нами, и будешь сидеть в подвале, пока твои харьковские братки не выполнят все наши условия до последней копейки». Это была наглая, беспредельная засада и чистой воды подстава.
Богдан до скрипа сжал зубы, лихорадочно просчитывая в уме возможные варианты спасения. Он понимал, что прямо сейчас их вряд ли убьют, так как это вызовет слишком много ненужного шума и опасных последствий. Скорее всего, их планировали забрать в плен, держать в заложниках и цинично торговаться за выкуп. Но для вора в законе подобное пленение означало несмываемое унижение и сокрушительный удар по криминальному авторитету. Однако Дмитрий оценил ситуацию совершенно иначе и решил действовать немедленно.
Он сделал резкий, неуловимый рывок, молниеносно выхватил свой пистолет и выстрелил в ближайшего боевика с автоматом. Пуля точно вошла в плечо бандита. Тот истошно заорал от боли, а его автомат непроизвольно дал длинную очередь в дощатый потолок. Остальные стрелки в замешательстве развернули оружие в сторону Дмитрия. Пользуясь моментом, Богдан рванул к спасительной двери, в то время как верный друг прикрывал его отход. Раздались еще два оглушительных пистолетных выстрела, заставивших Тараса и Вадима трусливо попадать на грязный пол.
Друзья пулей выскочили из душного коттеджа в спасительную темноту и обжигающий снег, слыша за спиной разъяренные крики. Они изо всех сил бежали к своей припаркованной машине, и спасение казалось уже совсем близким. Дмитрий бежал чуть впереди, а Богдан следовал прямо за ним. Внезапно тишину леса разорвала длинная автоматная очередь. Богдан почувствовал сильный, тупой толчок в область спины и с размаху рухнул лицом в холодный сугроб. В первые секунды он даже не смог понять, смертельно ли он ранен или еще жив.
Стиснув зубы, Коваль попытался подняться на ноги. Заметив падение товарища, Дмитрий резко развернулся, бесстрашно подбежал к нему, крепко схватил за воротник куртки и волоком потащил к спасительным жигулям. Вслед им прозвучала еще одна длинная очередь. Дмитрий как-то странно дернулся всем телом, но своей железной хватки не ослабил. Он из последних сил дотащил Богдана до шестерки, распахнул дверцу и буквально втолкнул друга в салон. Затем сам запрыгнул на водительское сиденье и трясущимися руками завел двигатель лишь с третьей попытки.
Машина с пробуксовкой рванула с места, раскидывая колесами снег. Свинцовые пули гулко стучали по металлическому кузову, а заднее стекло с противным звоном разлетелось вдребезги. Дмитрий вдавил педаль газа в пол, и старенький автомобиль на огромной скорости понесся по заснеженной, извилистой лесной дороге. Проехав около километра, Богдан сумел сесть ровно и быстро осмотрел себя. Его плотная куртка оказалась разорвана на спине, но само тело чудом избежало серьезных повреждений. Смертоносная пуля прошла лишь по касательной, порвав ткань, но не задев жизненно важных органов. Ему сказочно повезло.
Коваль с облегчением обернулся к Дмитрию. Тот сидел, сильно ссутулившись над рулевым колесом, а его левая рука судорожно прижимала правый бок. Сквозь побелевшие пальцы обильно сочилась темная, густая кровь. «Дима, брат, тебя ранило!» — с ужасом воскликнул Богдан. «Ничего страшного, прорвемся, доедем», — ответил Дмитрий хриплым, срывающимся голосом, а его лицо стало мертвенно-бледным. Богдан мгновенно осознал, что ранение крайне серьезное, и это отнюдь не простая царапина.
Дмитрий из последних сил вел виляющую машину одной здоровой рукой, пока вторая продолжала зажимать глубокую рану. Кровь тяжелыми каплями падала на обшивку сиденья и заливала резиновый коврик на полу. Мужчина дышал очень тяжело, с надрывом, пропуская каждый второй вдох. «Тормози немедленно, пусти меня за руль!» — скомандовал Богдан. «Все нормально, я смогу, доедем», — упрямо прошептал раненый. Но проехав еще около десяти километров, Дмитрий окончательно потерял силы и свернул на заснеженную обочину.
Жигули дернулись и заглохли. Голова Дмитрия бессильно упала на пластиковый руль. Богдан пулей выскочил из салона, обежал машину спереди и распахнул водительскую дверь. Израненное тело друга тяжелым грузом сползло прямо в его подставленные руки. Теплая куртка Дмитрия насквозь промокла от обильной кровопотери. Автоматная пуля вошла глубоко в левый бок, сильно ниже ребер. «Держись, Дима, умоляю, сейчас я мигом довезу тебя, врачи обязательно помогут и вытащат», — заклинал Богдан, пытаясь перевязать рану.
Дмитрий с огромным трудом приоткрыл потускневшие глаза, посмотрел в лицо своему названному брату и попытался слабо улыбнуться. «Не довезешь ты меня, братик, я это точно знаю. Послушай внимательно… Оксана, моя маленькая Аленка… Позаботься о них, умоляю, дай мне свое слово». Богдан отчаянно закивал: «Обещаю, слово даю пацанское! Только ты держись, не вздумай отключаться!». «Дай мне клятву по-настоящему, как брату родному. Аленка — это моя родная кровь. Обещай, что ты станешь для нее отцом вместо меня».
Богдан изо всех сил сжал холодеющую руку друга. «Клянусь своей жизнью, буду оберегать ее, как самую родную на свете». Дмитрий облегченно кивнул и с шумом выдохнул остатки воздуха из легких. Его глаза медленно закрылись навсегда. Прерывистое дыхание остановилось, и тело обмякло. Богдан остался сидеть на заснеженной обочине пустой дороги, бережно прижимая к груди мертвого друга. С неба крупными хлопьями падал мягкий снег, и вокруг царила абсолютная, оглушающая тишина.
Внутри у Коваля образовалась ледяная, всепоглощающая пустота. Впервые за многие годы суровой криминальной жизни он почувствовал, как к горлу подступает нечто, очень похожее на горькие слезы. Он не позволил себе заплакать в голос, ведь настоящие воры не плачут. Но огромный железный ком крепко застрял в его пересохшем горле. В ту же ночь он привез бездыханное тело товарища обратно в Харьков. Пышные похороны состоялись ровно через три дня, собрав огромное количество криминального люда.
Оксана безутешно рыдала, склонившись над открытым дубовым гробом мужа. Маленькая Аленка испуганно цеплялась за подол материнской юбки, совершенно не понимая страшного смысла происходящего. Богдан неподвижно стоял чуть поодаль, с лицом, окаменевшим от горя. На самом кладбище, когда тяжелый гроб на веревках начали опускать в сырую землю, авторитет неслышно подошел к самому краю разверзнутой могилы. Очень тихо, чтобы его слова услышала только сырая земля, он твердо повторил свою клятву: «Дима, я тебе обещал, и я все обязательно сделаю. Аленка станет для меня родной дочерью».
Это было нерушимое слово вора. Начиная с того трагического дня, Богдан Коваленко добровольно взвалил на свои плечи полную ответственность за судьбу семьи Дмитрия Морозенко. Отныне это стало его самым главным, священным долгом в жизни. Сразу после тяжелых похорон Богдан приехал в квартиру к убитой горем Оксане. Это была все та же панельная пятиэтажка в спальном районе. Женщина открыла дверь, ее лицо было сильно опухшим, а глаза покраснели от бесконечных слез. Маленькая Аленка мирно спала в своей коляске прямо в тесной прихожей.
Богдан по-хозяйски прошел на крошечную кухню и тяжело опустился на стул напротив вдовы. Он говорил негромко, но предельно четко и исключительно по делу. «Оксана, я дал клятву Диме, что всегда буду вам помогать. Нужны гривны или какая-то помощь — просто говори без стеснения. Когда Аленка подрастет и пойдет учиться, я полностью обеспечу ее будущее. Отныне это моя святая обязанность». Женщина лишь слабо кивнула в ответ, даже не найдя в себе сил поднять заплаканные глаза. Ее сорванный голос предательски дрожал.
«Спасибо тебе огромное, Богдан. Я точно знаю, что ты нас никогда не бросишь. Дима всегда с гордостью говорил, что Коваль свое слово держит крепче стали». И Богдан действительно сдержал обещание, полностью взяв на себя финансовую и моральную опеку над семьей погибшего брата. Практически каждую неделю он стабильно передавал им необходимые денежные средства. Иногда он присылал конверты через своих самых надежных и проверенных людей, а порой привозил деньги лично. Суммы были не заоблачными, но вполне достаточными для того, чтобы Оксана с дочерью ни в чем не нуждались.
Женщина так и не вышла на работу, посвятив всю себя воспитанию маленькой дочери. Аленка росла очень здоровым, активным и веселым ребенком на радость матери. Богдан захаживал к ним в гости не слишком часто, но делал это с завидной регулярностью. Он с затаенной нежностью наблюдал, как малышка сначала ползает по полу, потом делает свои первые неуверенные шаги и произносит забавные первые слова. В эти редкие моменты суровый авторитет чувствовал в душе странную, согревающую теплоту, которая была совершенно непривычна для человека воровской масти.
Но он всегда помнил, что делает это не ради забавы, а исполняя свой священный, нерушимый долг перед погибшим братом. Что касается затяжной войны с днепровской братвой, то она завершилась весьма стремительно. После той подлой засады в лесу Тарас Лях резонно рассудил, что разъяренный Коваль ответит максимально жестко и безжалостно. Именно так все и произошло на самом деле. Богдан лично спланировал и блестяще организовал серию сокрушительных ответных ударов по бизнесу врага. Его бойцы сожгли дотла два крупных оптовых склада, подорвали личный автомобиль Вадима Сторожа и отправили в реанимацию троих сборщиков дани…
