Жизнь без прикрасВ воскресенье поехал в офис. Думать ему лучше давалось там, в тишине пустых коридоров. Без людей, без звонков, без Оксаны с ее записками. Достал из ящика папку с приказом об увольнении. Подержал в руках. Убрал в самый нижний ящик. Не выбросил — на случай, если он все неправильно понял. Хотя в это уже почти не верил.
Открыл папку с документами на корпоративные квартиры. У компании было две служебных. Одна в «Киев-Плаза», для приезжих партнеров, и одна поменьше, на Печерске, пустовавшая полгода. Последний раз там жил Артем из Чернигова. Он позвонил в управляющую компанию в воскресенье. Ему сообщили: чистое, мебель есть, техника работает. Две комнаты, кухня, совмещенный санузел. Двадцать минут от офиса на метро.
— Хорошо. В понедельник подготовьте договор служебного найма. Я пришлю данные.
Повесил трубку, посмотрел в окно на пустую улицу. Набрал номер Артема Вишневского. Он был семейным адвокатом, одним из лучших в Киевк по делам о разводе и опеке. Знали друг друга лет семь, иногда обедали. Дотошный, жесткий в суде и при этом умел разговаривать с клиентами так, что те не чувствовали себя беспомощными. Это было редкостью.
— Максим? — ответил тот после второго гудка. Голос немного удивленный, воскресенье все-таки. — Случилось что-то?
— Не у меня. Есть сотрудник, которому нужна помощь.
Максим говорил коротко, по существу. Женщина, двое детей. Уходит от мужа. Муж контролирующий, с историей. Судимости у него нет, но есть свидетели и, возможно, следы. Нужен развод с полной опекой на детей, без права мужа на внезапные появления.
— Сможешь взяться?
— Когда нужно?
— Срочно.
— Максим, ты понимаешь, что это не быстро? Даже с хорошей доказательной базой развод, опека, ограничение прав отца — это месяцы.
— Понимаю. Мне нужно, чтобы процесс начался как можно скорее. И чтобы она была в безопасности, пока он идет.
— Хорошо, — сказал Артем. Без лишних вопросов. Он умел не задавать лишних вопросов. — Пусть человек мне позвонит. Дай мой номер.
— Она еще не знает. Я сначала поговорю с ней сам.
— Понял. Буду ждать.
Максим убрал телефон. Встал из-за стола, прошелся по кабинету. Подошел к большому зеркалу у двери — оно висело там для того, чтобы проверять вид перед важными встречами, — и посмотрел на себя.
Он думал о том, как будет выглядеть этот разговор. Как она войдет, прямая спина, и будет ждать, пока он скажет что-нибудь про опоздания и дисциплину. Как напряжется еще сильнее, когда он этого не скажет. Он думал о том, что нужно говорить прямо. Без обходных маневров, без мягкого вступления, которое только затягивает неловкость. Она не маленький ребенок и не хрупкий человек, которого нужно беречь от правды. Она человек, который два месяца живет в кризисном центре с грудным младенцем и ходит на работу, молчит и держится. Таким людям не нужна осторожность. Им нужна конкретика.
«Что вам нужно? Конкретно». Вот что он скажет.
Он отвернулся от зеркала. Сел обратно за стол. Открыл ноутбук и начал составлять проект приказа о гибком графике работы для сотрудников с детьми до года. Изменение внутреннего регламента, которое давно стоило сделать и которое теперь он сделает вовремя. Он работал до вечера. В восемь часов убрал бумаги, выключил свет в кабинете и спустился в пустой холл.
Охранник на входе кивнул ему. Максим кивнул в ответ. На улице было холодно и тихо. Он остановился на секунду, поднял воротник пальто. Завтра понедельник. Рабочая неделя. Разговор с Алиной Казаковой в 18:00. Он шел к машине и думал о том, что давно не ждал понедельника. Обычно понедельник был просто следующим днем, таким же, как предыдущий, только с новыми задачами. А сейчас в нем было что-то похожее на ожидание. Не тревога, не беспокойство, а именно ожидание. Как перед важными переговорами, когда знаешь, что ставки высоки и что от того, что ты скажешь, зависит многое.
Он завел двигатель. Понедельник начался как обычно: в шесть утра спортзал, холодный душ, кофе без сахара. Максим делал все по привычному распорядку, но что-то на фоне было другим. Легкое напряжение, которое он обычно чувствовал только перед крупными сделками или сложными переговорами. Он не стал анализировать это ощущение, просто принял его как данность и поехал на работу.
В офисе все шло своим ходом. Он сидел у лифта с планшетом и коротким списком задач на день. Он слушал, кивал, уточнял детали. Когда Оксана закончила, он сказал спокойно:
— Оксана, в 17:00 пригласи ко мне Казакову. Без объяснений, просто скажи, чтобы зашла. И больше никого на это время не назначай.
Оксана не моргнула. Записала.
— Документы на увольнение?
— Оставь пока. Не нужны.
Она снова не моргнула. Просто кивнула и ушла. За семь лет работы она научилась не задавать вопросов, когда директор говорит «пока».
День прошел в обычном ритме. Встречи, звонки, документы. В обед Максим специально не смотрел на часы и не думал об Алине. Это было его давней привычкой — не гонять мысли по кругу перед важным разговором. Все равно ничего нового не придумаешь, только растратишь концентрацию. В начале третьего он все-таки поймал себя на том, что смотрит в окно. Парковка внизу, знакомые машины, люди, которые идут туда-сюда по своим делам. Он подумал: она сейчас где-то в здании, за своим столом, делает свою работу и не знает, что сегодня в пять часов вечера ее жизнь снова изменится. Только на этот раз в другую сторону. Он надеялся на это.
В половине пятого он попросил Оксану принести свежий кофе и убрал со стола все лишние бумаги. Оставил только чистый блокнот и ручку. Никаких папок с личными делами, никаких документов, которые намекали бы на официальность разговора. Просто стол, два кресла, окно с вечерним Киевом за стеклом.
Ровно в 17:00 в дверь постучали.
— Войдите, — сказал он.
Алина вошла. Может быть, впервые он увидел ее по-настоящему: не мельком в коридоре и не издалека с парковки. Она была невысокой, где-то метр шестьдесят пять, не больше, с каштановыми волосами, убранными назад, просто и без затей. Лицо правильное, с четкими скулами, темные глаза, внимательные и сейчас очень напряженные. Одета была в темные брюки и серый джемпер — ничего лишнего, ничего показного. На запястье левой руки был длинный рукав, надвинутый чуть ниже обычного.
Она закрыла за собой дверь и остановилась у порога с прямой спиной и совершенно спокойным лицом. Только руки сцеплены перед собой чуть сильнее, чем нужно для естественной позы. Человек, который умеет держать лицо, но не всегда умеет держать руки.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.