Кухня ресторана сияла чистотой. Металлические поверхности блестели под яркими лампами, повара быстро двигались между плитами, официанты забирали готовые блюда, пар поднимался над кастрюлями. Все было шумно, быстро, слаженно. Казалось, каждый человек знал свое место, каждый жест был отточен.
Алина уже хотела отойти, чтобы ее не заметили, но тут в кухню вошла женщина.
Она сразу выбивалась из этой суеты. На ней было яркое элегантное платье, совсем не подходящее для жаркой кухни. Тонкие каблуки звонко стучали по плитке. Волосы лежали безупречно, лицо оставалось спокойным, а движения были уверенными, будто она имела право находиться где угодно.
Алина нахмурилась, пытаясь вспомнить, где видела это лицо.
И вспомнила.
Старые журналы. Выброшенные газеты. Фотографии с приемов и благотворительных вечеров. Это была Диана Левина — жена богатого предпринимателя Виктора Левина.
Девочка невольно прижалась к стене.
Что такая женщина делает на кухне? Люди вроде нее обычно сидят в зале, улыбаются, принимают комплименты, разговаривают с такими же нарядными гостями. Они не заходят туда, где жар, пар, грязные кастрюли и спешка работников.
Но Диана не выглядела случайной гостьей.
Она двигалась осторожно и одновременно уверенно. Подошла к длинному столу, где повар заканчивал украшать блюдо. На белой тарелке лежало мясо с гарниром, политое густым соусом. Блюдо выглядело так красиво, что Алина даже на секунду забыла, где находится, и почувствовала, как болезненно сжался желудок.
Диана оглянулась.
В этом взгляде не было простой любопытности. Она проверяла, смотрит ли кто-нибудь.
Повар на мгновение отошел к официанту, чтобы что-то уточнить. Этого оказалось достаточно.
Женщина быстро открыла сумочку и достала маленький темный флакон. Он блеснул в свете ламп. Движения Дианы были точными, спокойными, почти привычными. Она открутила крышку и склонилась над тарелкой.
Алина перестала дышать.
Несколько капель темной жидкости упали прямо на блюдо.
Диана тут же закрыла флакон, спрятала его обратно в сумочку и отступила от стола так спокойно, словно всего лишь поправила салфетку. На ее лице не было ни страха, ни сомнения. Даже наоборот — едва заметное удовлетворение.
Алина почувствовала, как холод прошел по спине.
Она не сразу поняла, что именно увидела. Разум отчаянно искал другое объяснение: может, это соус? лекарство? приправа? Но сердце уже знало правду.
Это было не случайно.
Это был яд.
Девочка снова посмотрела на тарелку. Еще минуту назад еда казалась ей роскошной и недосягаемой. Теперь она выглядела смертельной ловушкой, накрытой красивым соусом.
— Она отравила… — прошептала Алина, чувствуя, как губы немеют.
В кухне все продолжало двигаться, как ни в чем не бывало. Повар вернулся к столу, не заметив ничего странного. Официант приготовился забрать блюдо. Диана, не оглядываясь, вышла из кухни.
Алина стояла за окном, прижавшись к холодной стене, и понимала: если она сейчас уйдет, кто-то может умереть.
Алина стояла за кухонным окном и не могла пошевелиться. Внутри все продолжало кипеть обычной ресторанной суетой: повара переговаривались, официанты сновали между столами, кто-то ставил тарелки на подносы, кто-то протирал край блюда салфеткой. Для всех вокруг это был просто вечер, обычная работа, привычный шум дорогого заведения.
Но для Алины мир будто остановился.
Она видела маленький темный флакон. Видела, как Диана Левина оглянулась, дождалась, пока повар отвернется, и добавила жидкость в тарелку. Видела спокойное выражение ее лица — не испуганное, не растерянное, а уверенное, почти довольное. Это не могло быть ошибкой. Женщина пришла на кухню не случайно.
Алина прижала ладонь к груди, будто пыталась удержать сердце, которое билось слишком громко. В голове возникали обрывки мыслей, одна страшнее другой. Надо что-то сказать. Надо остановить официанта. Надо предупредить того, кому предназначено блюдо.
Но как?
Она посмотрела на свои грязные руки, на старую куртку, на сбитые ноги. Кто поверит ей? Девочке с улицы, которую несколько минут назад толкнули на асфальт и назвали воровкой? Стоит ей подойти к дверям ресторана, охрана прогонит ее, не дав договорить. А если она начнет кричать, ее просто схватят и вышвырнут.
Официант уже взял тарелку.
Алина невольно сделала шаг вдоль стены, следя за ним через окно. Поднос с блюдом качнулся в его руках, но тот быстро выровнял его и направился к выходу из кухни. Еще несколько мгновений — и тарелка окажется в зале. Еще немного — и человек поднесет вилку ко рту.
Девочка почувствовала, как к горлу подступает тошнотворный страх.
«Я должна», — сказала она себе. — «Если я промолчу, он умрет».
Но другой голос внутри шептал: «Тебя не послушают. Тебя обвинят. Тебя снова унизят. Это не твоя жизнь, не твоя беда».
Алина крепче сжала картон, который все еще держала под мышкой. Этот жалкий кусок, ее единственное имущество, вдруг показался ей невероятно тяжелым. Она поняла, что не сможет бежать с ним. Девочка быстро положила картон у стены, словно оставляла там часть своей прежней жизни, и повернулась к выходу со двора.
Хлеб в кармане ударялся о бедро при каждом шаге. Еще недавно эта находка казалась спасением. Теперь Алина почти забыла о голоде. Внутри осталась только одна мысль: успеть.
Она выбежала из заднего двора и бросилась к парадному входу ресторана. На ходу ей приходилось обходить лужи, мусорные баки, стоящие вдоль стены машины. Холодный воздух обжигал легкие, но она не останавливалась. Стеклянные двери уже виднелись впереди — высокие, блестящие, с золотистым светом за ними.
У входа стоял охранник.
Он был крупным, широкоплечим, в темной форме. Лицо у него было усталое и недовольное, будто сам вид Алины заранее испортил ему вечер. Он заметил ее еще до того, как она подбежала к дверям, и сразу шагнул навстречу, преграждая путь.
— Ты куда? — грубо спросил он.
Алина остановилась так резко, что едва не поскользнулась.
— Пустите меня! — выдохнула она. — Там опасность!
Охранник смерил ее взглядом с головы до ног. В его глазах промелькнула привычная брезгливость.
— Какая еще опасность? Уходи отсюда.
— Пожалуйста! — она попыталась обойти его, но он выставил руку. — В еде яд! Я видела! Женщина добавила что-то в блюдо!
Охранник сначала даже не сразу понял, что она говорит. Потом коротко усмехнулся.
— Ты решила спектакль устроить?…
