Сначала шагала быстро, потом почти побежала. Ей казалось, что все еще смотрят ей в спину. Что где-то за ней слышится голос той женщины. Что прохожие видят не девочку, а грязное пятно на улице.
Улица была длинной. Свет витрин расплывался перед глазами. Ноги, привыкшие к холоду и боли, вдруг стали тяжелыми, будто к ним привязали камни. Алина свернула в первый темный переулок и остановилась только тогда, когда шум толпы остался далеко позади.
Она прислонилась к кирпичной стене. Холод сразу пробрался сквозь тонкую куртку, но девочка почти не почувствовала этого. Слезы сами потекли по лицу.
Алина плакала тихо. Не всхлипывала громко, не звала никого, не просила утешить. Она давно поняла: если плакать слишком громко, могут прогнать. Поэтому слезы просто катились по щекам, оставляя мокрые дорожки на грязной коже.
В голове крутились одни и те же мысли.
Почему никто не верит, что она просто хочет есть? Почему ее сразу считают плохой? Почему достаточно старой куртки и грязных рук, чтобы люди перестали видеть в тебе человека?
Она ведь не выбирала такую жизнь. Не просила спать на картоне. Не хотела рыться в мусоре. Не мечтала протягивать стаканчик прохожим и терпеть чужое отвращение.
Алина опустила взгляд на картон, который держала в руках. Этот жалкий кусок был ее домом. Ее стеной от ветра. Ее постелью. Ее единственной вещью, которую еще никто не отнял.
Пальцы девочки дрожали. В какой-то момент ей стало страшно от собственной мысли: если она однажды просто пропадет, кто заметит? Кто спросит, где она? Кто станет искать?
Ответ был слишком очевиден.
Никто.
Она закрыла глаза. Перед ней снова возникло лицо женщины в дорогом пальто. Ее презрительный взгляд. Ее голос. Слова, которые будто прилипли к коже: грязная, попрошайка, воровка.
Алина резко вдохнула.
Нет.
Она не могла позволить этим словам стать правдой. Пусть она голодная. Пусть у нее нет дома. Пусть ее никто не ждет. Но она не воровка и не мусор. Она живая. И она должна продержаться еще хотя бы один день.
Так она всегда себя уговаривала: еще немного. Еще один шаг. Еще одна ночь. Еще одно утро.
Девочка вытерла лицо рукавом и заставила себя отойти от стены. В переулке было темно, но где-то впереди виднелся свет. Небольшие желтые пятна на мокром асфальте казались далекими островками тепла.
Алина пошла туда.
Она думала о еде. О любом куске хлеба. О чем-то теплом, что можно было бы держать в ладонях. Она знала несколько мест, где иногда удавалось найти остатки. Но почти везде были другие дети — такие же уставшие, злые от голода, готовые отнять найденное.
Алина боялась их. Она знала, как больно, когда тебя толкают в спину, когда вырывают из рук пакет, когда смеются над тем, что ты слишком слабая, чтобы удержать свою добычу. Но сейчас голод был сильнее страха.
Ноги сами привели ее к знакомому месту — заднему двору дорогого ресторана.
Она не раз приходила сюда. За высокими стенами всегда пахло жареным мясом, свежим хлебом, специями и горячими соусами. Этот запах мучил ее почти до слез, но одновременно давал надежду. Если ресторан выбрасывал остатки, иногда можно было найти что-то съедобное. Не всегда свежее, не всегда чистое, но достаточное, чтобы дожить до следующего дня.
Алина остановилась у угла и прислушалась.
Во дворе было тихо. Только из открытого окна кухни доносились голоса, звон посуды и глухой шум вытяжки. Возле стены стояли большие мусорные контейнеры. Девочка знала: работники ресторана терпеть не могут таких, как она. Если заметят, накричат, прогонят, могут схватить за руку или позвать охранника.
Она натянула капюшон ниже, чтобы лицо было не так заметно, и осторожно подошла к контейнеру.
Крышка была тяжелой, но Алина привыкла. Она приподняла ее, поморщилась от резкого запаха и начала быстро перебирать пакеты. Под пальцами попадались мокрые салфетки, пластиковые коробки, упаковки, очистки, куски размокшей бумаги. Девочка старалась не думать об этом. Главное — найти еду.
Через несколько минут рука наткнулась на плотный сверток.
Алина вытащила его и замерла.
Это был небольшой хлебный батончик в упаковке. Не раздавленный, почти целый. Возможно, кто-то просто не доел или выбросил лишнее.
Для нее это была настоящая удача.
Сердце забилось быстрее. Девочка судорожно оглянулась и быстро спрятала находку в карман куртки. Ей даже стало страшно радоваться: слишком часто радость на улице заканчивалась тем, что кто-то сильнее замечал добычу и отнимал ее.
Она снова посмотрела в контейнер. Может, там есть еще что-нибудь. Может, сегодня ей повезет больше обычного.
Но в этот момент Алина вдруг замерла.
Ей показалось, что кто-то смотрит.
Она медленно подняла голову. Во дворе по-прежнему никого не было. Но из кухонного окна лился теплый свет, и тени внутри двигались так близко, что девочка невольно отступила. Окно было приоткрыто. Оттуда слышались обрывки разговоров, стук ножей, шипение сковородок.
Алина не знала почему, но тревога внезапно вытеснила радость от найденного хлеба.
Она осторожно подошла ближе к стене и заглянула внутрь…
