Детский дом номер 8 на окраине города. Длинный коридор с облупленными стенами, запах хлорки и чужих снов. Она тогда была там уже два года. Привезли в восемь, после того как мать лишили прав. Артем появился позже, ему было 12. Худой, молчаливый, с прямым взглядом, который не вязался с детдомовской привычкой смотреть вниз.
Он умел читать по-взрослому, брал книги в библиотеке и не возвращал, пока не прочитывал дважды. Он однажды заступился за нее, когда старшие мальчишки отобрали ее рисунки. Просто встал рядом и посмотрел на них. И они ушли.
Они дружили полтора года. Для детдома — почти вечность. Потом однажды утром его кровать оказалась пустой, и воспитательница сказала только: «Его забрали». Куда? Не сказала. Лера ждала письма, которое так и не пришло.
Прошло 18 лет. Она стояла на парковке больницы и держала в руках его визитку. На обороте был адрес — не офиса, а, судя по всему, дома. Улица Лесная, дом 14. Лера знала этот район в северной части города. Там строили коттеджи еще в нулевые, сейчас там жили люди, которые могли себе это позволить. Судя по портмоне, этот человек мог.
Она долго стояла у машины. Можно было позвонить на номер с визитки, он там тоже был. Сказать, что нашла, договориться о встрече в нейтральном месте. Это было бы разумно. Это было бы просто. Но она смотрела на имя и понимала, что не сможет вот так, в двух словах по телефону.
Потому что либо это он, и тогда нужно видеть лицо. Либо это просто однофамилец, и тогда надо убедиться. Лера убрала визитку обратно, закрыла портмоне и села в машину.
Она ехала минут 20. Улица Лесная нашлась легко. Навигатор привел ее в тихий переулок, где за высокими заборами прятались дома. 14-й был угловым. Каменный забор, кованые ворота, за ними — дом в два этажа с большими окнами, светящимися изнутри теплым светом. Перед воротами — небольшая площадка, у которой стояли два автомобиля. Один из них, представительский темный седан, выглядел так, словно только вчера съехал с витрины салона.
Лера припарковалась у края дороги и несколько секунд просто смотрела на дом. Потом вышла. Калитка рядом с воротами. Она нашла звонок справа, маленькую кнопку с домофоном. Нажала. Тишина. Потом щелчок.
— Да? — раздался мужской голос, немного усталый.
— Здравствуйте. Я нашла портмоне на парковке. На визитке этот адрес.
Пауза была короткой.
— Иду.
Шаги — Лера слышала их через домофон, прежде чем они стихли. Потом тихий звук открывающегося замка, и дверь в доме открылась. Он шел по дорожке от дома к калитке. Она видела его в свете фонаря над входом.
Высокий, широкоплечий, в темной домашней рубашке с закатанными рукавами. Темные волосы с первой сединой на висках. Шел уверенно, но как-то тяжело. Как человек, которому есть что нести внутри. Он открыл калитку и посмотрел на нее.
Это было его лицо. Повзрослевшие, обретшие жесткость черты, которых не было у 12-летнего мальчишки. Скулы, морщина между бровями, усталость в уголках глаз. Но это было его лицо. Она знала его так же точно, как знала свои собственные руки.
Лера протянула ему портмоне, и в этот момент пальцы ее разжались раньше, чем он успел взять. Портмоне упало на каменный порог с глухим звуком. Они оба посмотрели вниз.
— Простите, — сказала она. Голос получился ровным.
— Почти, — он нагнулся, поднял, выпрямился. Посмотрел на нее внимательнее. — Все нормально.
Он убрал портмоне в карман….
