м «Не знаю, что случилось, но Игорек как будто ожил».
Мы с Тамарой переглядывались и молчали. Прошел месяц, наступил декабрь. Началась предновогодняя суета, Игорь с Катей решили поклеить новые обои в комнате, поменять шторы.
Игорь помогал ей, таскал мебель, красил батареи. Они работали вместе, смеялись. И я смотрел на них из коридора и думал: может, все наладится?
Может, мое завещание дало Игорю хоть какую-то надежду и успокоило его? Однажды вечером, уже ближе к Новому году, я сидел в гостиной, смотрел какую-то передачу по телевизору. Потом Игорь заглянул ко мне.
«Виктор Семенович, можно присесть?» «Конечно». Я убавил звук.
Он сел в кресло напротив, держал чашку в руках, молчал. Я ждал. Наконец он сказал: «Я хотел поблагодарить вас за завещание и за то, что вы пытаетесь исправить прошлое».
«Не за что благодарить», — ответил я. «Это моя обязанность». «Нет, не обязанность, вы могли бы отмахнуться».
«Сказали бы, что прошлое прошло, и забыли. Но вы пытаетесь, и я это ценю». Он помолчал, потом продолжил.
«Я еще не простил вас. Честно говоря, не знаю, прощу ли когда-нибудь, боль никуда не делась. Я до сих пор вижу гроб отца, когда закрываю глаза, до сих пор помню, как мама плакала по ночам».
«Но я понял одно. Эта ненависть разрушает меня, а не вас. Поэтому я решил отпустить».
«Не простить, но отпустить». Я смотрел на него и чувствовал, как горло сжимается. Этот парень, которому я разрушил жизнь, сидит напротив и говорит, что отпускает: он сильнее меня.
«Намного. Спасибо», — прохрипел я. «Это больше, чем я заслуживаю».
«Может и так, но я делаю это не для вас, а для себя и для Кати. Я хочу быть с ней счастливым, а не тащить за собой груз прошлого. Поэтому я отпускаю».
Мы сидели молча. По телевизору что-то говорили, но я не слышал. Я просто смотрел на Игоря и думал, как же мне повезло, что он такой.
Что он не озлобился, не стал мстить, не разрушил нашу семью. «Игорь», — сказал я, — «я хочу, чтобы ты знал: если бы у меня был сын, я хотел бы, чтобы он был таким, как ты. Честным, сильным, добрым».
«Твой отец вырастил настоящего мужика. И мне жаль, что он не дожил до этого дня, не увидел, каким ты стал». Игорь отвернулся, смахнул слезу.
«Хватит, не надо так говорить». «Надо. Потому что это правда».
Он встал, поставил чашку на стол. «Я пойду, Катя ждет. Мы еще обои доклеивать будем».
«Иди. И спасибо еще раз за все». Он кивнул и вышел.
Я сидел в кресле, смотрел на экран телевизора, где мелькали какие-то лица, говорили что-то. Но я не видел, не слышал. Я думал о том, что произошло.
Мы с Игорем достигли какого-то понимания. Не мира, не прощения, но понимания. И это уже было огромным шагом.
В тот вечер, когда мы с Тамарой легли в спальню, я обнял ее и сказал: «Тома, я думаю, все будет хорошо». «Почему ты так решил?» «Потому что Игорь отпустил прошлое».
«Он сам сказал, он больше не держит ненависть. Это значит, что мы сможем жить дальше. Все вместе, как семья».
Тамара повернулась ко мне, положила руку на мою щеку. «Витя, я горжусь тобой. Ты сделал все, что мог».
«Ты хороший человек. И я люблю тебя». Эти слова значили для меня больше, чем что-либо, потому что Тамара знала правду.
Всю правду. И все равно любила меня. Прощала мои ошибки, мою трусость, стояла рядом, несмотря ни на что…
