Я поговорю с ним. Завтра попытаюсь понять, что ему нужно. Может, деньги, помощь какая-то, или просто услышать извинения.
Тамара покачала головой. «Ему нужно время и покой. Не дави на него, Витя, он и так на пределе».
«Хорошо, не буду давить. Но он должен знать, что я раскаиваюсь, что я готов сделать все, чтобы искупить вину». Мы просидели на кухне до рассвета.
Пили чай и разговаривали. Тамара рассказывала, как Игорь приходил к ней по ночам, плакал, говорил, что ненавидит себя за то, что не может ненавидеть меня. Как он боится, что Катя узнает, и тогда он потеряет ее.
Как он мечтает забыть прошлое, но не может. Я понимал: этот парень страдает не меньше, чем я, может, даже больше, потому что он не виновен, а я – да. Когда рассвело, Тамара сказала свое слово.
«Витя, обещай мне одно. Что бы ты ни решил делать, сначала поговори со мной, не действуй сгоряча. Наша семья хрупкая сейчас, один неверный шаг, и все рухнет».
Я обещал и сдержал слово. В тот день я не стал лезть к Игорю, не устраивал разговоров. Я просто жил дальше.
Читал газету, смотрел новости, помогал Тамаре с обедом. Делал вид, что все как всегда, но внутри меня все кипело. Я думал о том, как исправить прошлое, которое не исправить.
Как искупить вину, которая слишком велика для искупления. И как жить дальше, зная, что под одной крышей со мной человек, у которого есть все основания меня ненавидеть. На следующий день Катя позвонила рано утром.
Сказала, что возвращается сегодня вечером к семи часам. Голос усталый, но радостный. Я слушал ее и думал: вот она, сейчас приедет, обнимет меня и Игоря.
Будет рассказывать про командировку, смеяться, а мы все трое будем сидеть и молчать о том, что знаем. Будем улыбаться ей, делая вид, что все хорошо. Это же ложь, правда?
Но какой выбор у нас есть? Весь день я ходил как на иголках. Тамара готовила Катин любимый пирог с яблоками и напевала на кухне.
Игорь вышел к обеду, выглядел бледным, но спокойным. Мы поели молча, он вернулся в комнату, а я сидел и смотрел на часы. Час, два, три: время тянулось невыносимо медленно.
В половине шестого я не выдержал. Постучал в дверь Игоря. Он открыл, посмотрел на меня вопросительно.
«Можно поговорить?» — спросил я. Он кивнул, отступил. Я вошел и закрыл дверь.
Мы стояли посреди комнаты, смотрели друг на друга. Наконец я сказал: «Катя скоро приедет. Я хочу, чтобы мы договорились, как себя вести».
«Как обычно», — ответил Игорь тихо. «Делать вид, что ничего не изменилось». «Но изменилось, я теперь знаю, кто ты».
«Ты знаешь, что я знаю. Тамара Ивановна знает. Мы все связаны этой тайной».
«Но Катя нет. И я не хочу, чтобы она страдала из-за меня, из-за моей ошибки 28 лет назад». Игорь сел на край кровати, опустил голову.
«Я тоже не хочу. Поэтому я и терплю. Поэтому живу здесь, смотрю на вас каждый день и пытаюсь не сорваться».
«А что тебе нужно, чтобы стало легче?» — спросил я, присаживаясь на стул у стола. «Деньги? Я могу продать дачу, квартиру, отдам все, что есть».
Игорь поднял голову, посмотрел на меня с удивлением. «Деньги? Вы думаете, деньги вернут мне отца?»
«Детство? Мать, которая сгорела от горя? Нет, не вернут, но это хоть что-то».
«Компенсация». «Мне не нужна компенсация». «Может, просто время? Или чтобы вы признались?»
