Только страх перед последствиями.
Алина скрестила руки на груди.
— Ты уже всё сделал, Денис.
— Ты не понимаешь, насколько всё сложнее.
Она посмотрела на него и наконец задала вопрос, который несколько дней тяжело лежал внутри:
— Ты правда взял деньги со счёта Киры?
Молчание ответило раньше него.
Потом он отвёл взгляд.
— Это было временно.
Алина вздрогнула.
Временно.
Будто предательство становится меньше, если назвать его планом.
— Я собирался вернуть.
— Когда?
— Не знаю.
— Для Елены?
Денис провёл обеими руками по лицу.
— Дело было не в ней.
Алина тихо рассмеялась, но в этом смехе не было тепла.
— В этом и беда. Мне кажется, ты сам уже не понимаешь, в чём было дело.
На секунду он выглядел по-настоящему измученным. Постаревшим. Как будто уменьшившимся.
— Она заставляла меня чувствовать себя… — он замолчал, потом выдохнул: — Значимым.
Эта честность ударила сильнее любого оправдания.
Не любовь. Не страсть.
Тщеславие.
Четырнадцать лет брака разрушены потому, что другая женщина заставила его почувствовать себя важным.
Алина смотрела на него — в дорогом костюме, у двери переговорной, испуганного из-за денег, которые он сам пытался спрятать. И неожиданно почувствовала не любовь и не ненависть.
Жалость.
Денис променял всё ценное в своей жизни на короткое ощущение восхищения.
И теперь даже эта иллюзия рассыпалась.
Когда они вернулись в комнату, переговоры стали жёсткими. Борис Викторович, окончательно поняв, что его клиент скрыл активы, перешёл в режим спасения того, что ещё можно было спасти.
Ирина Сергеевна методично выкладывала историю переводов, скрытые счета, консультационные платежи, а затем — снятия со счёта Киры, косвенно связанные с Еленой.
К концу даже лицо посредника стало каменным.
— Такое поведение крайне неблагоприятно скажется при дальнейшем рассмотрении, — ровно произнёс он.
Дополнительных пояснений никому не требовалось. Финансовая нечестность при разводе, особенно если затронуты средства ребёнка, редко остаётся без последствий.
До конца встречи Денис почти не говорил.
Алина оставалась спокойной. Не торжествующей. Просто спокойной.
Потому что за последние две недели месть незаметно превратилась во что-то другое.
В ясность…
