— Положили?
— Ну, или покалечили. Главного точно снял. Шатуна.
Вера кивнула.
— Я видела. С верхней позиции. Красивый выстрел.
— Спасибо.
Я попытался сесть. Голова закружилась.
— Они вернутся?
— Не знаю. Но думаю, да. Отступили, чтобы перегруппироваться или вызвать подкрепление.
Подкрепление. Курганов. Я вспомнил то, что слышал по рации Михея. «Если не справитесь, еду сам и закрываю вопрос». Значит, приедет. Лично.
— Помоги встать, — сказал я. — Тебе лежать надо.
— Некогда. Надо проверить ловушки, пополнить боезапас. Они вернутся, и мы должны быть готовы.
Вера посмотрела на меня долго. Потом протянула руку.
— Упрямый черт.
— Сама такая.
К вечеру мы привели позиции в порядок. Я обшарил тела убитых наемников. Нашел два автомата, пистолет, несколько магазинов. Негусто, но лучше, чем ничего. Рация у одного разбита пулей. Жаль, пригодилась бы.
Алина вышла из пещеры ближе к ночи, бледная, но на ногах. Смотрела на нас, на мою перевязанную руку, на Веру с автоматом, и молчала.
— Ты как? — спросил я.
— Нормально. — Голос слабый, но твердый. — Я слышала стрельбу. Думала, все.
— Пока не все.
Она подошла ближе, села рядом.
— Николай Петрович, я хотела сказать спасибо вам за все. Если бы не вы…
— После поблагодаришь, когда выберемся.
— А мы выберемся?
Я посмотрел на нее. Двадцать два года. Ребенок еще. А глаза уже взрослые, тяжелые. Столько всего пережила за два года, сколько иной за всю жизнь не переживает.
— Выберемся, — сказал я. — Обещаю.
Ночью по рации, трофейной, которую нашли у другого убитого, пришла передача. Треск, помехи, а сквозь них голос. Спокойный, уверенный, властный.
— Егерь! Ты меня слышишь, Егерь?
— Слышу, — сказал я.
— Думаю, ты уже знаешь, кто я.
— Знаю.
— Отлично. Тогда слушай внимательно. Ты убил моих людей. Ты ранил Шатуна. Он теперь, может, до конца жизни хромать будет. Ты создал мне очень большие проблемы. — Голос оставался спокойным, но в нем появились металлические нотки. — Я даю тебе шанс, Егерь. Один-единственный. Уедешь отсюда. Начнешь новую жизнь где-нибудь на другом конце страны. Забудем все, что было.
Я молчал.
— Не выдашь? Приеду сам. Со мной еще люди и районный прокурор, между прочим. Все будет законно. Ты — пособник беглых преступниц, оказал вооруженное сопротивление при задержании. Тебя застрелят, и никто даже не почешется. Ну? Что скажешь?
Я посмотрел на Веру. Она сидела напротив, слушала. Лицо каменное, непроницаемое. Посмотрел на Алину. Та бледная, испуганная, но в глазах не мольба — готовность. К чему угодно.
Поднес рацию к губам…
Обсуждение закрыто.