Марина достала телефон. На первом снимке автомобиль Богдана стоял у тех же ворот в прошлую субботу. Другая фотография была сделана неделей раньше, уже в темноте: в окнах дома горел свет, а знакомая машина оставалась возле забора. Ни объятий, ни поцелуев, ни самой девушки на кадрах не было, но повторяющиеся поездки складывались в цепочку, от которой Оксане становилось трудно дышать.
— Ты специально это фотографировала?
— Хотела убедиться, прежде чем говорить. Я заметила, что чаще всего он приезжает в один и тот же день. Поэтому и позвала тебя сегодня.
Оксана вдруг ясно поняла: никакой помощи с ремонтом Марине не требовалось. Подруга заранее выбрала время, придумала повод и поставила её за кустами, словно зрительницу перед подготовленной сценой. Она шагнула к калитке, намереваясь войти во двор и потребовать объяснений, но Марина снова удержала её.
— Не унижайся перед ними. Потом пожалеешь.
— Я хочу спросить собственного мужа, что он здесь делает.
— И доставить этой девчонке удовольствие наблюдать семейную ссору?
Оксана резко высвободила руку. Она попросила не называть незнакомку девчонкой: они ничего о ней не знали. Марина согласилась, однако тут же напомнила, что Богдан скрывал визиты, а этот факт отрицать невозможно.
Утром сорокадвухлетний Богдан Кравченко спокойно пил кофе на их кухне, просматривал сообщения и держал телефон на виду. За пятнадцать лет брака Оксана научилась замечать его тревогу, раздражение и неловкость. Ничего подобного в муже не было. Если он лгал, значит, делал это давно и без страха.
Она решила уехать. Марина предложила отвезти её, но Оксана уже вызвала такси. Подруга несколько раз просила не устраивать вечером сцену, уверяя, что хочет уберечь Оксану от унижения. Та заметила, что Марина слишком настойчиво указывает ей, как поступать, взяла сумку и больше не стала спорить.
Дорога до города заняла меньше часа, но время в машине словно остановилось. За окном менялись дома и деревья, а Оксана вспоминала последние месяцы. По четвергам Богдан действительно иногда возвращался позже. Он говорил, что задержался на объекте, встретился с Андреем Ковалем или заехал в магазин. Жена никогда не проверяла его слова, потому что считала доверие естественной частью их жизни.
Недавно в кармане его куртки нашёлся длинный чек из гипермаркета. В нём значились хлопья, несколько упаковок йогурта, яблоки, макароны, сыр и куриное филе. Богдан объяснил, что закупался по просьбе знакомого. Оксана даже посмеялась над человеком, который не умеет самостоятельно ходить по магазинам. Теперь этот пустяковый разговор получил иной смысл.
Самым болезненным было другое. В первые годы супруги верили, что у них появятся дети. Потом начались обследования, лечение, месяцы ожидания и новые разочарования. Однажды они осторожно обсудили возможность принять ребёнка в семью. Богдан сказал, что готов, если этого хочет она, но Оксана испугалась: ей казалось неправильным заполнять внутреннюю пустоту судьбой чужого ребёнка. Муж не давил и согласился отложить решение.
Теперь перед глазами снова вставала светловолосая девушка у калитки. Оксана думала, что Богдан мог устать ждать семьи, которой рядом с ней не будет. И когда такси въехало во двор их дома, впервые позволила себе страшную мысль: возможно, сегодня она вернулась туда, что уже перестало быть её семьёй…
