Алекс долго смотрел в окно.
— Не знаю. Помню, как выходил из штаба. Потом провал. Очнулся в палате. Последние дни будто стерли.
Марк кивнул, но тревога не уходила.
— Так поэтому ты не отвечал?
— Да. Прости. Телефон почти не проверял.
— Может, тебе не стоит ехать? После такого лучше отлежаться.
Алекс сжал губы.
— Я думал об освобождении. Но эти учения важны. Мне нужно показать себя. Я не могу упустить шанс.
Марк не стал спорить вслух, но присматривался к другу всю дорогу. Он пытался шутить, вспоминал старые истории, которые они пережили вместе. Алекс отвечал неохотно, порой слишком поздно, будто ему приходилось искать нужную реакцию. А иногда смотрел на Марка так, словно не узнавал до конца.
Когда отряд прибыл на аэродром, солдаты вышли из автобуса и направились к самолету. В суете посадки сержант Грант отвел капитана в сторону.
— Объясните мне, как он здесь, — жестко сказал Рейд, понизив голос. — Как?
Грант нервно оглянулся.
— Не знаю, сэр. Но он должен был погибнуть.
— Мы видели, что произошло.
— Видели. После такого не возвращаются. А он стоит на ногах, будто ничего не было. И, главное, почти без следов.
Рейд смотрел на Алекса, который шел рядом с Марком к самолету.
— Он не мог выжить, — прошептал капитан.
— Может, правда ничего не помнит?
— Возможно. Но это не значит, что мы в безопасности. Память может вернуться.
Грант молчал.
Рейд произнес тихо, но так твердо, что у сержанта напряглась челюсть:
— В лесу он останется навсегда. Из этих учений он не должен вернуться. Понял?
Тем временем Алекс вдруг пошатнулся. Солнце палило, воздух был влажным и тяжелым. Его лицо стало бледным, он схватился за лоб.
— Ты как? — Марк тут же подхватил его за руку.
Алекс попытался улыбнуться.
— Нормально. Просто голова закружилась.
— Нормально? Сначала потеря памяти, теперь слабость и тошнота. Тебе надо остаться.
Алекс резко посмотрел на него.
— Не надо звать капитана.
— Но тебе плохо.
— Я справлюсь. Просто не говори им. Обещай.
Марк ничего не ответил. Взгляд друга снова показался ему чужим — напряженным, настороженным, будто Алекс смотрел не на него, а сквозь него.
Перелет прошел почти молча. Когда они приземлились на удаленной базе у леса, Алекс едва ступил на землю, как бросился к кустам. Его вырвало. Марк побежал следом.
— Я же говорил, тебе нельзя было ехать.
Алекс вытер рот рукавом.
— Укачало. Или простуда. Ничего страшного.
Марк хотел ответить, но к ним подошли капитан Рейд и сержант Грант.
— С нами, солдат, — сказал капитан.
Алекса отвели в небольшую комнату. Дверь закрылась. Грант не стал тянуть.
— В автобусе ты рассказал не все. Повтори, что произошло в пятницу.
Алекс стоял спокойно.
— Я помню только, что вышел из штаба. Потом очнулся в больнице. Возможно, ударился головой. Больше ничего.
Рейд внимательно следил за его лицом.
— Совсем ничего о последнем дне службы?
— Ничего, сэр. Все в тумане. Я что-то важное пропустил?
Капитан и сержант снова обменялись взглядом.
— Нет, — сказал Рейд с натянутой улыбкой. — Просто хотели убедиться, что ты в порядке. Свободен.
Алекс отдал честь и вышел.
Оказавшись за дверью, он быстро направился к туалету, заперся внутри и снова согнулся над раковиной. Его трясло, лицо было белым, губы пересохли. Когда приступ прошел, он поднял глаза на зеркало.
— Они заплатят за то, что сделали с тобой, — прошептал он. — Обязательно заплатят.
В соседней комнате Грант потер переносицу.
— Может, он и правда ничего не помнит…
