Алекс наконец понял, почему оборудование постоянно ломалось, почему форма приходила некачественной, почему солдаты получали меньше, чем должны были. Это было не халатностью. Это было преступлением.
Он собирался вынести документы и доложить. Но дверь открылась.
В кабинет вошли Рейд и Грант.
Они увидели бумаги в его руках.
— Тебе не следовало это находить, — сказал капитан.
Сначала они пытались говорить спокойно. Убеждали его молчать. Предлагали долю, защиту, продвижение. Говорили, что такой человек, как Алекс, мог бы быть полезен им внутри системы.
Он отказался сразу.
— Я не буду участвовать в ваших махинациях. И молчать тоже не буду.
Когда он повернулся к двери, удар пришелся сзади. Мир погас.
Очнулся он уже ночью. Руки и ноги были связаны. Его тащили двое — капитан и сержант — к мосту над рекой. Голова гудела, нога почти не слушалась, в глазах плыло.
— Что вы делаете? — прохрипел он.
— Ты сделал выбор, — ответил Рейд.
Через мгновение его сбросили в воду.
Течение унесло Алекса. Он едва не захлебнулся, но сумел освободиться. Несколько часов выбирался к берегу, потом, хромая и теряя силы, добрался до дома сестры.
Ее звали Лина.
Она недавно переехала ближе к брату и тоже служила. Они были близнецами — настолько похожими, что в детстве их постоянно путали. Лина была сильной, выносливой, привыкшей к дисциплине. И, увидев Алекса избитым, мокрым, едва живым, она поняла: ждать нельзя.
— Ты не пойдешь туда, — сказал Алекс, когда она заговорила о плане. — Они чуть не убили меня.
— Именно поэтому я пойду, — ответила Лина.
— Они поймут.
— Нет. Мы похожи. Я подстригусь, надену твою форму, буду держаться как ты. Они решат, что ты потерял память после травмы…
