Сержант растерялся.
— Я не знаю. Устройство было на месте.
— Тогда как он снова выжил?
Грант нервно понизил голос:
— Это уже второй раз. Может, ему просто везет.
— Везение заканчивается, — холодно сказал капитан. — У всех.
Недели шли одна за другой. Жара изматывала. Насекомые лезли под одежду. Лес давил влажностью, шумом, постоянной опасностью. Но ни усталость, ни трудности учений не привлекали столько внимания, сколько живот Алекса.
Он рос.
Сначала медленно. Почти незаметно. Потом очевидно. Сослуживцы шептались, строили догадки: отек, болезнь, паразит, последствия травмы. Но форма живота становилась слишком правильной, слишком тяжелой, слишком похожей на то, о чем никто не решался сказать вслух.
Через три месяца отряд вернулся на основную базу. Рейд и Грант к тому времени будто отступили. Они больше не предпринимали прямых попыток избавиться от Алекса и, по-видимому, убедили себя, что он ничего не помнит. Их осторожность притупилась.
Но Марк не успокаивался.
Друг, которого он знал, всегда был дисциплинированным, жестким к себе, внимательным к питанию и тренировкам. А теперь его живот увеличивался с каждым днем. Алекс придумывал объяснения: плохая еда, сбитый режим, задержка жидкости, проблемы с желудком. Но даже он сам уже не верил своим словам.
Иногда, оставаясь один, он стоял перед зеркалом, ладонью касался живота и шептал:
— Нет. Только не это. Если это правда, все может рухнуть.
До окончания учений оставался один день, когда Марк нашел его в углу казармы. Алекс сидел, опустив голову, ладонь лежала на животе.
— Он стал больше, — тихо сказал Марк.
Алекс резко выпрямился и натянуто улыбнулся.
— Просто переел. Последнее время чувствую тяжесть.
— Хватит, — Марк не выдержал. — Это ненормально. Тебе нужен врач.
— Со мной все в порядке. Вернемся на базу, начну тренироваться, войду в режим.
— Ты сам слышишь, что говоришь?
Алекс отвел взгляд.
— Доверься мне.
Марк хотел ответить, но слова застряли. Друг не просто скрывал болезнь. Он скрывал что-то большее.
После возвращения на основную базу шепот стал громче. Те, кто не участвовал в учениях, смотрели на Алекса с нескрываемым изумлением. Его живот был уже невозможно спрятать формой: тяжелый, округлый, твердый на вид. Кто-то спрашивал прямо, что случилось. Кто-то смеялся за спиной. Алекс улыбался и повторял одно и то же: питание, усталость, отеки, ничего серьезного.
Но в одиночестве он становился все мрачнее.
— Времени почти нет, — говорил он своему отражению. — Нужно доказать, кто они такие. И сделать это раньше, чем все сорвется.
К тому моменту, когда с той пятницы прошло почти восемь месяцев, живот Алекса выглядел уже пугающе. Его размеры не поддавались привычному объяснению. Даже Рейд и Грант начали обсуждать это между собой.
— Может, болезнь? — предположил сержант. — Или какая-то зараза из леса.
— Если так, тем лучше, — равнодушно ответил капитан. — Может, то, что внутри, само его прикончит.
— Ты все еще боишься, что он вспомнит?
Рейд посмотрел на него тяжело.
— Я боюсь не памяти. Я боюсь доказательств.
Марк тем временем все настойчивее пытался уговорить друга.
— Алекс, хватит. Ты не можешь делать вид, что все нормально. Посмотри на себя.
— Все пройдет.
— Не пройдет.
Алекс улыбнулся, но уверенности в этой улыбке уже не было.
Первые приступы боли начались незаметно. Сначала он терпел. Потом боль стала приходить волнами, сильными и частыми. Алекс запирался в ванной, прижимал полотенце ко рту, чтобы никто не услышал его крик. Иногда после приступа он едва мог идти.
Однажды вечером он сидел в столовой. Живот был таким большим, что стул пришлось отодвинуть дальше от стола. Алекс осторожно провел ладонью по ткани формы, стараясь не показать, как ему больно.
Когда он поднялся за водой, рядом проходили Рейд и Грант.
— Сегодня закрытая игра с офицерами, — сказал сержант.
— Да, — ответил капитан. — Меня не будет до позднего вечера.
Алекс замер всего на долю секунды. Этого было достаточно. Если их кабинеты останутся пустыми, у него появится шанс. Тот самый, которого он ждал месяцами.
Он вернулся к столу. Марк сразу заметил напряжение на его лице.
— Ты знаешь, что можешь мне доверять?
