Он вспомнил своё собственное, непробиваемое и ледяное равнодушие. «Я…» — голос его жалко сорвался на полуслове. «Я просто не знал всей ситуации», — выдавил он из себя оправдание.
«Вот именно, вы не знали и категорически не хотели знать, потому что так было гораздо проще жить», — отрезала полковник. В кабинете повисла тяжелая и невыносимая тишина. Майор Киреев смотрел в документы, явно чувствуя себя неловко в этой ситуации.
Прокурор тоже молча ждал логической развязки этого тяжелого разговора. «Что теперь будет со мной дальше?» — тихо и обреченно спросил Дмитрий. Анна спокойно вернулась к столу и достала плотную папку с документами.
«Формально к вам нет никаких претензий, поэтому вы можете продолжить свою службу. Вы даже получите официальную благодарность в личное дело. Ведь вы, пусть и совершенно неосознанно, но помогали нашему следствию».
Она сделала долгую, многозначительную паузу, глядя ему прямо в глаза. «Но я не могу заставить вас внутренне измениться или начать видеть в заключенных живых людей. Это сложное решение вы должны принять абсолютно самостоятельно».
«Так что я задам вам один-единственный важный вопрос: кем вы хотите быть дальше?» Дмитрий сидел, низко опустив голову, пока в его ушах стоял непрерывный звон. Перед глазами стремительно проносились картинки последних лет работы: сотни, тысячи таких же страшных моментов.
Грубые толчки, жестокие окрики и постоянные циничные насмешки. Лица людей, на которых он даже не обращал внимания, и чужие жизни, которые он считал ненужным мусором. «Я хочу измениться», — прозвучало вдруг твердо в звенящей тишине…
