Они почти никогда не разговаривали наедине в неформальной обстановке. Только однажды, в раннем марте, когда она выходила из административного здания, он решительно остановил ее. «Анна Петровна», — сказал он, неуверенно запинаясь, — «я хотел сказать… то есть, я должен… простите меня за все то зло».
Она посмотрела на него долгим, проницательным и спокойным взглядом. В ее глазах читалось что-то очень сложное: это было не прощение и не осуждение, а скорее глубокое понимание. «Не у меня вам нужно просить прощения, Дмитрий Сергеевич», — тихо ответила она.
«Попросите его у тех беззащитных женщин, которых вы действительно обидели. Если, конечно, у вас хватит на это внутренней смелости». Сказав это, она ушла, оставив его стоять одного на пронизывающем весеннем ветру.
Годом позже Дмитрий Соловьев по собственному желанию уволился из Службы исполнения наказаний. Он окончательно понял, что больше не может и не хочет оставаться в системе, которая когда-то его сломала. Вместо этого он устроился простым волонтером в местный Центр реабилитации для бывших заключенных.
Он работал там без какой-либо зарплаты, целыми днями помогая людям адаптироваться к нормальной жизни после тюрьмы. Его уникальный опыт — и как жестокого охранника, и как человека, прошедшего через моральное перерождение — оказался поистине бесценным. Марина Соколова, та самая девочка, которой он чуть не позволил умереть, закончила свой срок и успешно поступила в колледж…
