А у западного крыла, за тяжелой дверью с луной и клинками, что-то шевельнулось, будто сам старый дворец готовился выдохнуть.
На следующий день портреты умерших жен, дневник Елены и тяжелый вздох Рашида не выходили у меня из головы. Я пыталась вести себя спокойно, но руки дрожали даже за завтраком, и ложка звенела о чашу.
Рашид появился в зале ненадолго. Он не смотрел на меня, разговаривал с советником, отдавал распоряжения о караванах. Но когда его взгляд случайно скользнул по моему лицу, я уловила в нем странный отблеск.
Он что-то знает. Возможно, знает, что я была там. И молчит.
Я решила действовать осторожнее. Сначала нужно было поговорить с Надирой. Я дождалась момента, когда мы остались вдвоем.
— Ты знала про женщин? — спросила я прямо.
Она побледнела.
— Госпожа, я не должна…
— Надира, — я положила руку ей на плечо. — Я видела портреты. Видела дневник. Ты можешь молчать, но я все равно узнаю правду. Помоги мне — и, может быть, спасешь не только меня, но и себя.
Ее губы дрогнули. Она долго колебалась, а потом выдохнула:
— Они были настоящими. Это не легенды. Все они ушли слишком рано.
— Ушли? — переспросила я. — Или их убили?
Надира резко закрыла рот ладонью, словно испугалась даже не моих слов, а собственных мыслей.
— Я ничего не говорила, — прошептала она. — У этих стен есть уши.
Но затем, глядя в пол, все же добавила:
— Некоторые говорят «болезнь». Некоторые — «проклятие». Но я видела одну из них накануне смерти. Она боялась пить воду.
Эти слова ударили сильнее любого признания. Я сразу вспомнила дневник Елены: «Они уносят воду, я отказываюсь пить».
Я вышла во двор, чтобы перевести дыхание. Воздух был сухим, фонтан журчал слишком громко. Я подошла ближе. На дне вода казалась прозрачной, чистой, безопасной. Но у одного из сосудов, из которых слуги наполняли кувшины, я заметила треснувшую глиняную крышку. В щели засохли странные зеленоватые следы.
Я провела пальцем. Запах был резким, горьким — не вино, не трава. Что-то чужое, химическое. Внутри все сжалось.
Вода. Вот откуда начиналась смерть.
Я спрятала руку в платок и поспешила уйти. Но за мной кто-то наблюдал. У стены мелькнула тень, и я услышала тихий стук, будто условный знак.
Ночью я снова решила пойти в западное крыло. Теперь уже не из любопытства, а за доказательствами. Ключ Зухры легко открыл решетку, и я снова оказалась в узком подземном проходе.
Галерея встретила меня пылью и тишиной. Я зажгла маленькую свечу, чтобы рассмотреть портреты. Женские лица смотрели на меня с тоской и немой просьбой…
