— У меня пошла не искра, а возраст. Возраст — это когда перестаешь мечтать.
— А ты, похоже, только начала, — отвечала она.
— Я действительно начала мечтать. Только теперь по-другому. Без иллюзий, без слез.
По вечерам я записывала рецепты. Иногда придумывала новые блюда с восточными нотками. Один раз добавила финики в пирог, и Надежда сказала:
— Что за диковина?
— Воспоминания, — ответила я.
Воспоминания больше не жгли. Они стали как специи, немного горькие, но придающие вкус.
Однажды в кафе зашел мужчина лет пятидесяти, усталый, с добрыми глазами. Заказал суп и пельмени. Ел молча, потом поднял взгляд:
— У вас вкусно, прямо как дома.
— Спасибо, — улыбнулась я.
Он замялся:
— Я часто проезжаю мимо, дальнобойщик я. Можно, если что, заезжать?
— Конечно, — сказала я спокойно.
Он ушел, а я еще долго смотрела в окно. Было в его походке что-то знакомое. Не сам он, а образ. Мужчина, уставший, но не ожесточенный. Я поняла, что впервые за долгое время могу смотреть на мужчину без боли, без страха, просто спокойно.
На курсах я сдала итоговый экзамен. Преподаватель сказал:
