Вполне вероятно, что болтливый пациент случайно проговорился, а жена передала новость своим родственникам. Также нельзя было исключать предательства со стороны кого-то из трусливого младшего персонала. В тесном закрытом поселке любые чужие тайны всегда быстро становились достоянием общественности.
Так или иначе, коррумпированный чиновник четко осознал свое крайне шаткое положение. Он решил немедленно уничтожить опасный компромат, а самого принципиального врача максимально жестко дискредитировать. Этот подлый план должен был гарантировать полную неприкосновенность всем участникам семейной поножовщины.
Двадцать восьмого сентября на пороге больницы появился старший следователь местного отдела милиции Кислицын. Перед врачом предстал худой и подчеркнуто аккуратный мужчина с неприятным цепким взглядом. Он уверенно зашел в рабочий кабинет Нины, по-хозяйски расположился на стуле и достал папку.
Следователь сухо сообщил, что влиятельный пациент написал официальное заявление о циничной краже. Дремов нагло утверждал, что во время пребывания в больнице из его одежды похитили огромную сумму. В официальной бумаге фигурировали фантастические четыре тысячи денежных единиц.
Это абсурдное обвинение звучало как настоящая издевка над нищим сельским хирургом. В то время подобная сумма представляла собой поистине огромный капитал для простого человека. Украденные деньги равнялись непрерывному заработку рядового специалиста за долгие двадцать шесть месяцев.
За столь масштабное хищение государственная машина карала сурово, вплоть до пяти лет тюрьмы. Пораженная Нина категорично заявила, что подобные обвинения являются полным и безоговорочным бредом. Дежурный врач ни при каких обстоятельствах не прикасалась к личным вещам высокопоставленного больного.
Пациента доставили на каталке прямо в пропитанной кровью верхней одежде, которую сразу убрали в шкаф. Сам же хирург провела ту тяжелую ночь исключительно за операционным столом. В те критические часы у нее просто физически не было времени интересоваться содержимым чужих карманов.
Следователь Кислицын равнодушно выслушал эти логичные доводы, что-то записал и молча удалился. Ровно через три дня он снова возник на пороге тесного больничного кабинета. На этот раз милиционер принес сфабрикованную новость, ударившую беззащитную женщину словно обухом.
Пожилая медсестра Булахова, лично ассистировавшая ночью, подписала официальные обвинительные показания. В протоколе значилось, что ассистентка якобы видела Нину роющейся в вещах пострадавшего пациента. Ошарашенный хирург наотрез отказалась верить в столь наглое предательство коллеги.
В состоянии глубокого шока женщина немедленно побежала к дому бывшей напарницы за разъяснениями. Испуганная пенсионерка заперлась в квартире и наотрез отказалась впускать незваную гостью. Лишь сквозь закрытую деревянную дверь она решилась произнести несколько сбивчивых фраз.
Плачущая медсестра стала умолять Нину о прощении за свой вынужденный предательский поступок. Местные власти прямо пригрозили уволить ее единственного сына с хорошей должности на лесозаготовках. Старуха жалобно добавила, что без этих скромных доходов их маленькой семье не на что будет жить.
Упомянутый сын трудился обычным трактористом в ведомстве самого потерпевшего Дремова. Система действовала предельно просто, максимально цинично и пугающе эффективно. Коррумпированные чиновники банально запугали слабую женщину и быстро получили идеального свидетеля обвинения…
