Автоматические створки гипермаркета разошлись, и на них обрушился яркий магазинный свет, ровный гул голосов, пищание сканеров и смешанный запах свежей выпечки, кофе, бытовой химии и сладкой липкости у касс. Галина Степановна сразу направилась к тележкам и выдернула самую большую. Металл дрогнул, колёса жалобно скрипнули, словно заранее понимали, что им предстоит.
— Ну что ты с этой сумочкой? — бросила свекровь через плечо. — Бери тележку. У Соломии именины скоро, стол надо собрать человеческий.
Дарина взяла маленькую пластиковую корзину.
— Мне хватит. Я за кефиром и творогом.
Галина Степановна посмотрела на неё подозрительно, но спорить не стала. Её уже тянуло к овощному отделу, где под лампами блестели помидоры, зелень лежала влажными пучками, а ценники обещали выгоду, которой свекровь никогда не доверяла, но всегда пользовалась.
— Всё какое-то восковое, — ворчала она, одновременно выбирая самые крепкие розовые помидоры. — Ни запаха, ни настоящего вкуса. Хотя вот эти ещё ничего. Соломия, возьми авокадо. Ты же хотела питаться правильно.
— Правильное обычно невкусное, — протянула Соломия, но в тележку авокадо всё-таки положила.
Дарина стояла рядом, не выбирая ничего. Её корзина оставалась почти пустой, и эта лёгкость странно поддерживала её. Она наблюдала, как чужая тележка набирает вес, как в ней появляется первая плотная зелёно-красная горка, и думала, что сегодня каждый выбранный ими продукт останется именно их выбором.
У рыбной витрины Галина Степановна оживилась. Лёд под лампами блестел холодным стеклом, продавец в перчатках поправлял куски рыбы, а свекровь уже стучала пальцем по прозрачной стенке.
— Молодой человек, вот этот лосось. Только не с хвоста. Нарежьте стейками, нормальными, от середины. За кости платить не собираюсь.
Пока нож глухо ударял по доске, Соломия обнаружила копчёного угря, упаковки креветок и ещё несколько дорогих вещей, которые, по её словам, «точно пригодятся». Потом она наклонилась к маленьким стеклянным банкам с жёлтыми ценниками.
— Мам, смотри, икра со скидкой.
Скидка была почти символическая, зато ценник сиял так уверенно, что Галина Степановна будто расправилась плечами.
— Берём. На бутерброды пойдёт.
— Тогда не одну, — решила Соломия. — По баночке брать — только позориться. Давай семь.
Семь банок одна за другой легли в тележку тяжёлым стеклянным стуком. Дарина тем временем достала из холодильной секции бутылку кефира и пачку фермерского творога. Поставила их в свою маленькую корзину аккуратно, почти торжественно. Рядом с чужим размахом эти две покупки выглядели смешно и скромно, но именно в них теперь проходила её граница…
