На кухонном пороге появился Павел Андреевич. С его кожаной куртки стекали дождевые капли, а массивная фигура почти заслонила проход. Он окинул присутствующих тяжёлым взглядом, и просторная кухня сразу показалась тесной.
Галина Петровна медленно опустилась на стул.
— Паша… Ты почему здесь?
— Здравствуй, Галя. Вижу, хорошо устроилась. Внука нянчишь, невестке помогаешь?
— Она всё переврала! — торопливо выпалила женщина. — Выжить меня хочет, Богдана ни во что не ставит, каждую трату считает!
Павел Андреевич не повысил голоса, но от его спокойствия оправдания прозвучали ещё беспомощнее.
— Я поговорил с твоим начальником и выяснил, что ему ты рассказала ту же ложь про операцию Марины. Узнал и о том, как ты просила отпуск. А потом взял выписку с нашего общего счёта. Там, где лежали накопления на машину, теперь пусто.
Галина Петровна побледнела. Богдан ссутулился и переводил взгляд с матери на отчима.
— Павел Андреевич, я не знал, что она забрала эти деньги…
— А ты помолчи, — оборвал его мужчина, даже не повернув головы. — Здоровый взрослый человек сидит у жены на шее и ещё помогает матери делать то же самое. Я предлагал тебе работу в цехе? Предлагал. Ты отказался, потому что там надо трудиться руками.
Богдан опустил голову. Павел Андреевич снова посмотрел на жену.
— Всё, Галя. Представление окончено.
— Не указывай мне! — выкрикнула она, цепляясь пальцами за скатерть. — Я к тебе не вернусь. Ты хочешь снова посадить меня у плиты!
— Сначала верни то, что взяла из наших накоплений. После этого можешь жить как пожелаешь, но только на собственные средства.
— Денег уже нет. Я их потратила.
— Значит, будешь возвращать постепенно.
Он вышел в коридор, поднял уже собранный чемодан Галины Петровны и распахнул входную дверь.
— У тебя две минуты. Либо едешь со мной и мы разбираемся дома, либо я подаю на развод. Решай.
В голосе Павла Андреевича не было ни крика, ни сомнения — решение он уже принял, и спором его было не изменить…
