Деньги вернули через две недели.
Когда Оксана увидела подтверждение поступления, она не сразу поверила. Несколько раз обновила приложение, сверила сумму, проверила назначение. Всё было на месте. Не полностью так, как раньше — после всех пережитых дней ничто уже не могло стать прежним, — но магазин был спасён.
Первым делом она перечислила предоплату поставщикам. Потом закрыла аренду, выплатила Дарине зарплату с небольшой надбавкой и заказала зимнюю коллекцию. Когда в «Люмьер» пришли первые коробки, Дарина чуть не заплакала прямо в зале.
— Я знала, что вы справитесь, — сказала она, осторожно распаковывая новое пальто.
— Я сама не всегда знала, — ответила Оксана.
Но в глубине души она уже чувствовала: что-то внутри неё изменилось безвозвратно. Не стало прежней мягкой готовности терпеть ради мира. Не стало привычки оправдывать чужую слабость своей любовью. Не стало веры в то, что семейные слова сами по себе имеют силу, если за ними нет уважения.
Процесс по делу длился почти три месяца. Оксана выступала потерпевшей и давала показания. Наталя была рядом почти на каждом важном этапе, помогала с документами, объясняла, чего ждать, не позволяла ей провалиться в сомнения.
— Держись фактов, — повторяла она. — Они взяли деньги. Они требовали долю. Они давили. Не пытайся их пожалеть раньше, чем они ответят за сделанное.
Жалость всё равно иногда приходила. Особенно когда Оксана видела Артёма в коридоре суда. Он похудел, осунулся, глаза стали тусклыми. В такие моменты ей вспоминался не вор, не шантажист, а мужчина, с которым она когда-то выбирала мебель в первую квартиру и смеялась над нелепыми ценниками. Сердце сжималось, но уже не тянулось назад. Между тем прошлым и настоящим стояли туфли, украденные из магазина, пустой счёт и разговор в квартире Валентины Петровны.
Приговор оказался мягче, чем Наталя ожидала, но достаточно серьёзным, чтобы поставить точку. Артём получил условное наказание и обязанность возместить все расходы, связанные с делом. Валентину Петровну, с учётом возраста и состояния здоровья, ограничили штрафом и обязательными работами. Знакомого, который втягивал Артёма в сомнительные вложения, выделили в отдельное производство.
В день оглашения приговора Оксана не пошла в суд. Она уже сделала всё, что должна была. Ей не хотелось видеть ни поражённое лицо Артёма, ни обиженно поджатые губы Валентины Петровны. В тот день она подала документы на развод.
Развели их быстро. Делить было почти нечего: магазин остался за Оксаной, потому что все попытки Артёма заявить права разбились о документы, выписки и его собственные действия. Квартира, обременённая обязательствами, тоже не стала предметом долгой борьбы. Он был слишком вымотан, чтобы спорить, а она — слишком решительна, чтобы уступать.
Вечером после того, как всё официально закончилось, Оксана задержалась в бутике. Дарина ушла, свет в зале был приглушён, за стеклом витрины медленно кружил первый снег. Оксана сидела за стойкой, сводила отчёты и вдруг услышала, как звякнул дверной колокольчик.
На пороге стоял Артём.
— Магазин закрыт, — сказала она, не поднимаясь.
— Я знаю. Я на минуту.
Он выглядел усталым, но уже не таким растерянным, как в суде. В руках держал старую куртку, словно не знал, куда их деть.
— Что тебе нужно?
— Попрощаться. Я уезжаю. В дальний регион, на вахту. Работать. Нужно выплачивать долги, помогать маме. И… начать заново, наверное.
Оксана молча смотрела на него.
— Это правильно.
Он кивнул, опустил глаза.
— Мама продаёт квартиру. Переедет к сестре. Штрафы, долги… Всё навалилось.
— Понятно.
Повисла пауза.
— Оксана, — сказал он наконец. — Я знаю, что просить прощения бессмысленно. Но я правда жалею. Каждый день. Я был не просто глупым. Я был подлым. И я разрушил тебе жизнь.
— Нет, — спокойно ответила она. — Ты не разрушил мне жизнь. Ты сделал её другой. Возможно, даже честнее.
Он поднял на неё удивлённые глаза.
— Ты научил меня важной вещи, Артём. Нельзя позволять унижать себя только потому, что человек называется семьёй. Это был тяжёлый урок. Но я его выучила.
Он медленно протянул руку.
— Прощай.
Оксана после короткой паузы пожала её. Рукопожатие вышло сухим, почти деловым.
— Прощай.
Артём ушёл. Его шаги стихли за дверью. Оксана осталась одна в своём бутике — в маленьком королевстве света, ткани и труда, которое она отстояла. За окном снег ложился на город тонким чистым слоем, будто действительно предлагал начать с пустой страницы. Оксана выключила свет, закрыла дверь и вышла на улицу. Она не знала, что ждёт её дальше. Но точно знала: больше никто не получит права украсть у неё её жизнь…
