Тем временем во дворе на лавочке возле второго подъезда шла своя размеренная жизнь. Баба Ганна и тётя Олена, главные информационные узлы микрорайона, грелись на редком осеннем солнышке.
Они уже обсудили платёжки за капремонт, бесстыдную юбку соседки со второго этажа и странного парня Оксанки, который вечно ходит с таким видом, будто ему все должны. И тут из дверей их подъезда вывалилась процессия.
Впереди семенила тучная женщина в ярком домашнем халате с капюшоном, из-под которого виднелись бигуди. На ногах у неё красовались пушистые тапки. Следом быстрым шагом шёл Богдан в расшнурованных кроссовках и лёгкой футболке, передёргивая плечами от осенней прохлады.
— Глянь, Олена! — толкнула локтем соседку баба Ганна. — Это что за явление Христа народу? Городская сумасшедшая?
— Да это Богданова мать, наверное, — прищурилась тётя Олена. — Я видела, как она час назад с баулами пёрла. Ох и громкая баба: на весь двор орала, чтоб ей дверь подержали. А куда это они намылились в таком виде?
Мать и сын уверенным шагом подошли к красной машине Оксаны, припаркованной неподалёку от детской площадки. Галина Петровна обошла автомобиль по кругу, цокая языком и поглаживая ладонью холодный металл кузова.
— Хороша! — вынесла она вердикт. — Цвет, конечно, не очень, но дарёному коню в зубы не смотрят. Сразу видно: ухоженная. Открывай, Богданчик, я внутрь хочу сесть, посидеть, проверить, мягко ли, а то у меня поясница слабая.
Богдан с довольной ухмылкой сунул руку в карман джинсов. Карман был пуст. Он похлопал себя по второму карману. Пусто. Похлопал по задним карманам. Улыбка на его лице начала медленно тускнеть, уступая место лёгкому недоумению…
