— Нормально. Хочу домой, — Лена зевнула. — Точнее, к тебе домой. К нам домой, — она засмеялась.
— Скоро, — Андрей обнял ее. — Потерпи еще немного. Сейчас отвезу вас к твоим родителям, ты отдохнешь пару дней, а потом начнем операцию по выселению Катьки.
Они засмеялись. Оба. Стоя у машины с младенцем, обнимаясь, они смеялись над планом, как выгнать Катю из ее собственной квартиры. Катя отшатнулась от дерева. Ноги наконец-то начали слушаться. Она развернулась и пошла прочь. Быстро, почти бегом. Мимо главного входа роддома, мимо людей, которые все еще стояли у ворот и ждали начала посещений, мимо того места, где сидела цыганка.
Цыганки уже не было. Она исчезла. Катя шла, не разбирая дороги. Слезы застилали глаза, но она их не вытирала. Просто шла вперед, сжимая в руках пакет с подарками для племянника. Плюшевый медведь, бодики, погремушка. Для ребенка, который оказался сыном ее мужа и сестры.
На остановке она села в маршрутку, не глядя, куда та едет. Села у окна, уставилась в стекло. Город плыл мимо: дома, улицы, люди. Все казалось нереальным, как в плохом сне. В голове крутились их слова. «Выгоним ее». «Будем жить втроем». «Катька пусть идет куда хочет».
Сестра. Родная сестра, которую Катя водила в школу, которой помогала с уроками, которую защищала от родительских нравоучений. Которую любила. И муж. Андрей, которого она впустила в свою жизнь, в свою квартиру, в свою постель. Двое самых близких людей сговорились против нее.
Маршрутка остановилась на конечной. Катя вышла и пошла пешком. До дома было далеко, но она не хотела садиться в транспорт. Хотела идти, двигаться, не думать. Но мысли лезли в голову одна за другой. Она вспоминала детали, которые раньше не замечала или не придавала им значения. Как Андрей стал холоднее к ней в последние месяцы. Как все чаще задерживался на работе. Как избегал близости, ссылаясь на усталость. Как Лена смотрела на него во время их встреч — Катя тогда думала, что ей показалось. Все сходилось. Все кусочки мозаики складывались в отвратительную картину.
Катя дошла до своего дома, поднялась на третий этаж. Достала ключи, открыла дверь. В квартире было тихо и пусто. Андрей еще не вернулся, он же отвозил Лену с ребенком к родителям. Она прошла в комнату, бросила пакет с подарками на диван. Плюшевый медведь вывалился из пакета, уставился на нее черными стеклянными глазами. Катя села на пол, прижала колени к груди и уткнулась в них лицом. И только тогда позволила себе заплакать.
Катя не знала, сколько просидела на полу. Может, час, может, больше. Слезы высохли, но внутри осталась пустота — холодная, тяжелая, как кусок льда в груди. Она поднялась, подошла к окну. На улице шел обычный день. Люди спешили по своим делам, машины проезжали мимо, где-то смеялись дети. Мир продолжал существовать, будто ничего не произошло.
Но для Кати все изменилось. Она отошла от окна и посмотрела на квартиру другими глазами. Трешка в старом доме, недалеко от центра. Высокие потолки, паркет, большие комнаты. Бабушка оставила ей это жилье четыре года назад. Катя помнила, как они вместе сидели на кухне незадолго до смерти, и бабушка говорила: «Катенька, ты единственная, кто обо мне заботился. Квартира будет твоя. Документы у нотариуса, все оформлено. Только никому не говори, пока я жива. А то налетят родственники, начнут требовать свою долю». Катя тогда отнекивалась, говорила, что бабушка еще поправится, что рано об этом думать. Но бабушка только качала головой и крепче сжимала ее руку.
После похорон действительно объявились дальние родственники, которые при жизни бабушки и не вспоминали о ней. Пытались оспорить завещание, писали жалобы, ходили по судам. Но документы были оформлены правильно, и в итоге квартира осталась за Катей. Тогда Лена сказала: «Тебе повезло, сестренка. Я рада за тебя». А теперь хочет отнять.
Катя прошла в спальню, открыла шкаф. На верхней полке стояла коробка с документами. Она достала ее, высыпала содержимое на кровать. Свидетельство о собственности, договор приватизации, еще какие-то бумаги. Катя перебирала их, проверяя каждую строчку. Квартира оформлена только на нее. Они не покупали квартиру вместе, он не вкладывался в ремонт. Его однушка на окраине все еще в его собственности, он сдает ее и получает с этого доход. Катя сложила документы обратно, спрятала коробку в шкаф.
Потом достала телефон. Руки дрожали, но она заставила себя действовать спокойно, методично. Первым делом открыла переписку с Андреем. Перечитала последние сообщения. Ничего подозрительного. Обычная бытовая переписка: «купи хлеб», «задержусь на работе», «что на ужин». Никаких намеков на то, что у него роман с ее сестрой.
Но Андрей часто оставлял телефон дома. Говорил, что не любит носить его с собой постоянно, что это отвлекает от работы. Катя встала, прошла в гостиную. На журнальном столике лежал планшет Андрея. Он пользовался им редко, в основном для просмотра фильмов. Катя взяла планшет, включила. Пароля не было, Андрей никогда не ставил защиту на домашнее устройство. Она открыла мессенджер. И сразу увидела переписку с Леной.
Катя села на диван, чувствуя, как сердце снова бешено колотится. Она начала читать. Сообщения датировались еще прошлым годом. Самое старое было от июня.
«Андрюш, я не могу перестать о тебе думать».
«Лен, это безумие. Но я тоже».
«Когда увидимся?
Обсуждение закрыто.