Зять внушил Кате, что кругом одни враги и завистники. Он убедил её, что родная мать её люто ненавидит. Кирилл наплел жене, будто я хочу упрятать её в психиатрическую клинику. Якобы моя главная цель — коварно отобрать у неё всю недвижимость. Я была в шоке от того, как ловко он всё переворачивает с ног на голову.
Валя объяснила, что внучка называет такие психологические манипуляции газлайтингом. Он постоянно внушает Кате, что её мать совершенно не в себе. Кирилл цинично заявляет, что только он один является её надежным защитником. И моя несчастная девочка искренне верит этому изощренному вранью. Ей просто больше некому верить в той изоляции, которую он ей устроил.
Я сжала кулаки с такой силой, что ногти больно впились в ладони. Праведная ярость начала стремительно вытеснять липкий страх из моей души. Мою единственную дочь травят, нагло грабят и используют как послушную марионетку. И я совершенно точно не позволю этому кошмару продолжаться. Я твердо сказала Вале, что мне срочно нужны любые веские доказательства.
Я просила достать оригиналы документов или хотя бы четкие записи его разговоров. Валя торопливо порылась в своей объемной сумке и достала старый диктофон. Она сказала, что это устройство ей предусмотрительно дал умный внук. Я быстро надела наушники и включила предоставленную запись. Сквозь технические шумы и шорохи пробился вальяжный и самодовольный голос Кирилла.
Он уверенно говорил какому-то майору, что у него всё надежно схвачено. Зять обещал оформить заявление о моей пропаже нужным задним числом. Он нагло заявлял, что старуха никому не нужна и искать её никто не станет. А свою жену он планировал тихо упрятать в закрытую швейцарскую клинику. Там она должна была лечить нервишки, пока он спокойно распродает наши активы.
У этого негодяя явно был свой прикормленный человек в правоохранительных органах. Я спросила Валю, понимает ли она всю опасность обращения в обычную полицию. Если мы пойдем в районное отделение, он нас там же и уничтожит. Соседка грустно кивнула и снова посоветовала мне бежать как можно дальше. Но я твердо решила, что никуда не побегу без своего ребенка.
Я поклялась, что обязательно заберу дочь из этого страшного дома. Валя ахнула и напомнила про суровую охрану, вездесущие камеры и трехметровый забор. Я уверенно ответила, что мы обязательно придумаем надежный план. Я посмотрела на соседку и прямо попросила её о помощи. Она посмотрела на меня долгим, полным глубокого понимания взглядом.
В этом красноречивом взгляде пронеслась вся наша долгая совместная жизнь. Мы вспомнили и прополку дачных грядок под палящим солнцем, и душевные посиделки с наливкой. Мы вместе горько плакали на похоронах моих любимых родителей. Валя твердо пообещала помочь, сказав, что ради Катюши пойдет абсолютно на всё. Мы покинули торговый центр по отдельности, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Мой отчаянный план спасения начинал постепенно обретать реальную форму. Но для его успешного осуществления мне жизненно необходимы были надежные союзники. Я позвонила своему давнему другу, опытному Виктору Ивановичу. В прошлом он был полковником уголовного розыска, а сейчас мирно разводил пчел под Белой Церковью. Однако свою профессиональную хватку и острый ум он ничуть не потерял.
Я сказала ему, что мне срочно нужна помощь в вопросе жизни и смерти. Он сразу почуял неладное в моем голосе и велел немедленно приезжать. Вторым звонком был Андрей, мой бывший пациент и успешный юрист. Я когда-то буквально вытащила его с того света после тяжелейшего инфаркта. Он был зубастым адвокатом, который считал себя бесконечно обязанным мне своей жизнью.
Андрей без колебаний согласился помочь и спросил, кого нужно засудить. Вечером того же дня мы все собрались на даче у Виктора Ивановича. Его старый бревенчатый дом казался островком безопасности в этом безумном мире. Я выложила на стол все собранные факты: фото документов, запись разговора и рассказ Вали. Виктор Иванович слушал меня молча, хмуря свои густые седые брови.
Андрей внимательно делал подробные пометки в своем рабочем блокноте. Полковник резюмировал, что дела наши обстоят из рук вон плохо. Кирилл оказался человеком со связями в местных коррумпированных структурах. Официальный путь через полицию был для нас сейчас полностью закрыт. Наше заявление гарантированно потеряют, а меня саму лживо обвинят в клевете.
У этого мерзавца вполне хватило бы денег купить любую медицинскую справку о моей невменяемости. Мой голос предательски дрогнул, когда я спросила, что же нам теперь делать. Виктор твердо ответил, что нужно действовать нестандартно и бить первыми. Нам предстояло срочно забрать Катю и спрятать её в безопасное место. Пока она находится у него, она остается удобной заложницей и рычагом давления.
Как только дочь окажется у нас, мы сможем действовать через высшие инстанции Главного управления полиции. Там местные коррупционные связи Кирилла уже никак не сработают. Андрей резонно заметил, что силовой увоз человека попадает под статью Уголовного кодекса Украины. Я возразила, что это не похищение, если дочь пойдет с нами абсолютно добровольно. Виктор Иванович пронзительно посмотрел на меня, сомневаясь в её готовности.
Он напомнил, что девочка находится под сильным психологическим давлением и действием успокоительных. Я твердо заявила, что мы должны создать ситуацию, в которой она сможет сделать свой выбор. Валя обязательно поможет нам организовать этот решающий момент. Наш рискованный план рождался в жарких спорах до трех часов ночи. Это была чистой воды авантюра, настоящее безумие для пожилой женщины-врача.
Но ради спасения ребенка я была готова пойти на абсолютно любые жертвы. Операцию назначили на пятницу, через два томительных дня. Валя сообщила, что Кирилл улетает в Сочи на выходные решать свои темные дела. Это было наше единственное и самое надежное окно возможностей. Я благоразумно не стала возвращаться в город, чтобы не рисковать.
Виктор Иванович заботливо выделил мне уютную комнату на мансарде своего дома. Двое суток я жила как на иголках, постоянно переписываясь с Валей. Мы общались через защищенный мессенджер, который мне установил Андрей. Сообщения соседки были тревожными: зять нервничал, орал на Катю и заставлял подписывать новые бумаги. Он купил билеты на вечерний рейс, а Катя беспрерывно плакала, запершись в комнате.
Кирилл безжалостно отобрал у неё мобильный телефон и банковские карты. Он постоянно допрашивал Валю, пытаясь выяснить, куда я так внезапно исчезла. Соседка стойко врала, что понятия не имеет о моем местонахождении. Зять бесился и грозился объявить меня в официальный розыск как пропавшую без вести. Каждое такое сообщение отдавалось в моем сердце болезненным ударом тока…
