— Он был некачественный.
— Пап, чайники не решают сами расплавиться. Это даже ребёнку понятно.
Матвей хотел возразить, но посмотрел на дочь и понял: спор проигран ещё до начала.
Каждую такую «экскурсию» Лика заканчивала одной и той же фразой:
— Поэтому за порядок в доме отвечаю я.
Она произносила это так спокойно, что взрослые не сразу понимали, смеётся она или официально признаёт отца непригодным к самостоятельному быту.
Лика не смеялась. Она действительно так считала.
Лидия Матвеевна Гордеева была ребёнком из тех, рядом с кем взрослые неожиданно чувствуют себя не очень взрослыми. Невысокая, тоненькая, с тихим лицом и внимательными глазами, она будто всегда видела чуть больше, чем ей положено по возрасту. Не устраивала истерик, не требовала лишнего, а когда ей было больно, просто поджимала губы. Если Матвей в этот момент отвлекался, он мог даже не заметить.
А ещё она умела беречь его. Если отец приходил после смены с тяжёлыми плечами и пустым взглядом, Лика не лезла с вопросами. Садилась рядом со своими карандашами или книжкой и давала ему несколько минут просто молча посидеть.
У неё был старый плюшевый заяц по имени Капитан. Одно ухо длиннее другого, бок заштопан не слишком аккуратно, мордочка вытерта почти до основы. Лика таскала его всюду: на кухню, в кровать, к врачу, к окну. Когда ей становилось тревожно, она наклонялась к его облезлой мордочке и что-то шептала.
Как-то раз Матвей, уходя в ночную смену, сказал с порога:
— Капитан, остаёшься главным. Следи тут за порядком.
Лика подняла на него глаза.
— Он и так следит. Пока тебя нет, он работает.
— А когда я дома?
