Полиция завела дело об исчезновении. Опрашивали знакомых, коллег, искали свидетелей. Следователь, молодой лейтенант по фамилии Громов, приходил к ним домой несколько раз, задавал вопросы, записывал. Потом визиты прекратились. Через три месяца дело приостановили за отсутствием зацепок.
Официальная версия — уехала в большой город, не сообщив родным. Такое случалось в те годы. Молодые девушки из провинции, мечтающие о лучшей жизни, иногда просто срывались с места и исчезали. Но Алексей знал, что Марина так бы не поступила.
Она никогда бы не уехала, не попрощавшись. Не оставила бы маму. Не бросила бы его. Мать искала Марину несколько лет. Ездила по стране, давала объявления, обращалась на телевидение.
Безрезультатно. Дочь как в воду канула. Постепенно Надежда Алексеевна, так звали мать, начала угасать. Сначала запила, потом бросила работу. Отец не выдержал и ушёл в 2008-м.
Не к другой женщине. Просто уехал на заработки в Днепр и перестал выходить на связь. Алексей в 16 лет остался с полубезумной матерью один на один. Надежда Алексеевна к тому времени почти не выходила из дома.
Она разговаривала с фотографией Марины, накрывала ей место за столом, покупала подарки на день рождения. Врачи говорили о затяжной депрессии, о необходимости лечения, но денег на хороших специалистов не было, а в районную больницу мать идти отказывалась. В 2012 году Надежда Алексеевна умерла. Инсульт.
Ей было всего 53 года. Алексей похоронил мать рядом с бабушкой на городском кладбище. На похороны почти никто не пришёл. Родственники к тому времени давно отдалились.
Подруги матери исчезли ещё раньше. Только соседка, старенькая Вера Павловна, стояла рядом с Алексеем у гроба. После похорон он запер дом и уехал в Житомир. Работал на стройках, в автосервисах, разнорабочим.
Снимал угол в общежитии, потом комнату в коммуналке. Пытался забыть Верхнереченск, мать, исчезнувшую сестру. Начать новую жизнь. Не получилось. Мысли о Марине возвращались снова и снова.
Он просматривал базы пропавших людей в интернете. Заходил на форумы, где общались родственники. Несколько раз звонил в полицию Верхнереченска, спрашивал, нет ли новостей по делу сестры. Ему неизменно отвечали, что новостей нет, дело в архиве, но если появится информация, обязательно свяжутся.
Информация так и не появлялась. В 2022 году, через 17 лет после исчезновения Марины, Алексей вернулся в Верхнереченск. Ему был 31 год. Он так и не завёл семью. Были отношения, но ни одни не продлились дольше года.
Женщины чувствовали в нём какую-то отстранённость, незаживающую рану, которую он не мог и не хотел объяснять. Дом родителей к тому времени совсем обветшал. Алексей продал его за копейки и снял квартиру в пятиэтажке на окраине города. Устроился работать в местную строительную бригаду.
Платили немного, но хватало. Когда Сергей Николаевич позвал его на ремонт церковной крыши, Алексей согласился не раздумывая. Нужны были деньги. И потом, он не был суеверным. Работа есть работа, какая разница: крыша храма или крыша склада.
И вот теперь он сидел на земле у стены этого храма и держал в руках серёжки своей сестры. Те самые серёжки. Он купил их на рынке в 2003 году на скопленные деньги. Около 50 гривен по тем временам. Для 14-летнего пацана это было целое состояние.
Зелёные камушки должны были имитировать изумруды. Конечно, это было обычное стекло, но Марина всё равно обрадовалась. Она носила их почти каждый день. И когда она исчезла, серёжки исчезли вместе с ней. — Алексей! Алексей! Ты меня слышишь?
Голос отца Михаила доносился откуда-то издалека. Священник тряс его за плечо. Алексей поднял голову. Лицо у него было мокрое.
Он не заметил, как начал плакать. — Это…
