— Ох, я вас так понимаю. У меня тоже вечно что-то напоминает.
И продолжила говорить. А Павел, сидевший через два столика с резервным диктофоном, записывал каждое слово.
Ночной визит Артура случился через три дня. Видимо, Зотовы решили усилить давление. Константин услышал звук мотоцикла во дворе, потом шаги к подъезду. Но прежде чем Артур добрался до домофона, из колонки на руле на весь двор разнесился шансон.
Соседский дворняга Барбос завыл в такт. Бабушка со второго этажа распахнула окно:
— Это что за концерт в час ночи?! Полицию вызову!
Артур метнулся к мотоциклу, выключая музыку, уронил шлем. Тот откатился под чью-то «Приору». Пока он его доставал, матерясь сквозь зубы, зажглись окна еще в трех квартирах. Наконец он добрался до домофона.
— Юля, это Артур. Давай всё решим по-семейному.
Константин жестом приказал всем молчать. Рашид включил диктофон.
— Если раздуете скандал, проиграет Юля, — голос Артура звучал глухо через динамик. — Максим подаст заявление. У нас в опеке свои люди.
— Уходи, — Константин говорил в домофон, не открывая дверь.
— Константин Дмитриевич, не усложняйте. Я в Госреестре работаю. Знаете, сколько всего можно, ну… подправить в документах? Дарственную вашу, например, никто и не найдет, если по-хорошему договоримся.
— Уходи, Артур. Пока соседи полицию не вызвали.
Артур сплюнул на асфальт, развернулся и пошел к мотоциклу. Медленно, демонстративно, но под бдительными взглядами разбуженных пенсионеров, которые свешивались из окон, запоминая его лицо.
Рашид выключил диктофон и посмотрел на Константина. Выражение лица у него было как у человека, который только что получил подарок, о котором даже не просил.
— Он только что признался в должностном преступлении при свидетелях, — сказал он негромко, убирая диктофон во внутренний карман пиджака. — Весь двор не спит и запоминает его лицо. Бабушка со второго этажа, готов поспорить, уже звонит участковому.
Юля сидела на диване, обнимая проснувшегося Богдана. Ее руки всё еще дрожали — та мелкая, почти незаметная дрожь, которая выдает человека, живущего в постоянном страхе. Но в глазах появилось что-то новое. Не страх, а злость. Та самая здоровая злость, которая помогает людям подниматься с колен и идти дальше, когда всё вокруг кажется безнадежным.
— Папа, — она подняла голову, и голос ее прозвучал тверже, чем во все предыдущие дни. — Я хочу бороться. Только не знаю как.
Константин сел рядом, положил ладонь на ее плечо, ощущая под пальцами острые косточки. Дочь похудела так, что рубашка висела на ней мешком.
— Тебе не нужно знать всё, — сказал он. — Тебе нужно просто терпеть и быть честной. Остальное сделаем мы.
Павел кивнул из своего угла, где просматривал какие-то документы на планшете.
— Юлия Константиновна, ваша задача сейчас — отдыхать и восстанавливаться. Богдану нужна здоровая мать, а не измотанная. Всё остальное — наша работа.
На следующее утро Потап позвонил с новостью, которая перевернула расклад сил окончательно. Голос его звучал возбужденно, с ноткой человека, который наконец-то может отомстить тем, кто его обидел.
— Константин Дмитриевич, тут такое дело! Соседка Зотовых по лестничной клетке, пенсионерка Нина Васильевна, ведет блог в соцсетях, «Цветы Нины Васильевны» называется. В тот самый день снимала на телефон, как поливает герани на балконе. И в кадр попало всё. Вообще всё.
— Что именно «всё»?
— Как Артур выталкивает Юлю с Богданом из квартиры. Как Максим вырывает у нее сумку. Как она падает на колени и плачет. И как Эмма Яковлевна стоит в дверях и орет: «Вон отсюда, дрянь неблагодарная!»..
