Прибывшая машина явно принадлежала кому-то другому. Разглядеть водителя в такой непроглядной темноте было абсолютно невозможно, так как уличных фонарей не было. Пенсионер просто пожал плечами, решив, что к соседям пожаловали поздние гости, и лег спать.
Наутро таинственной машины у соседского забора уже не было. С тех самых пор старику больше ни разу не доводилось видеть Крыловых. Ольшанский тщательно запротоколировал эти важные показания.
В деле появилась неизвестная темная машина. У подозреваемого Светлова был именно такой автомобиль. Майор вернулся в свой кабинет и разложил на столе пугающие фотографии.
Разрозненная картинка преступления начала медленно складываться в единое целое. И все детали этой головоломки прямо указывали на Виктора Светлова. У него имелся четкий мотив из-за давней неприязни к зятю.
Возможность совершить преступление у него также присутствовала, ведь ключи от дачи были у него. Подходящая под описание соседа машина у него тоже имелась. Да и поведение отца после пропажи единственной дочери выглядело весьма странным.
Он не искал ее активно, быстро смирился и начал сильно пить. Ольшанский устало потер переносицу, обдумывая сложившуюся ситуацию. На первый взгляд, это старое дело выглядело до банального простым.
Но интуиция старого сыщика упорно твердила, что здесь кроется подвох. Какая-то мелкая, но важная деталь постоянно ускользала от его внимания. Виктора Светлова официально задержали на четвертый день активного расследования.
Дежурный судья подписал ордер на арест практически не раздумывая. Косвенных улик хватало с избытком, и в совокупности они рисовали весьма убедительную картину. Подозреваемый при задержании не оказал ни малейшего сопротивления.
Он покорно собрал в пакет сигареты и зубную щетку, после чего сел в машину молча. Всю дорогу до изолятора он отстраненно смотрел в окно. Его больная нога нервно подергивалась, напоминая о старом боевом ранении.
Оказавшись в камере, Светлов тяжело лег на жесткие нары лицом к стене. В такой неподвижной позе он пролежал целых три часа. Задержанный лежал неподвижно, только его худые плечи время от времени мелко вздрагивали.
Со стороны было невозможно разобрать, плачет человек или беззвучно смеется. Официальный допрос подозреваемого назначили на следующее утро. Ольшанский пришел в переговорную с толстой папкой документов и диктофоном.
Светлов уже сидел за прикрученным к полу столом, его руки не дрожали. Взгляд мужчины оставался совершенно пустым и отрешенным. Майор включил диктофон и начал допрос с вопросов об отношениях с дочерью.
Светлов хранил тяжелое молчание около минуты, прежде чем заговорить. Его голос звучал неестественно тихо и монотонно. Он рассказал, что Анечка была его единственным и горячо любимым ребенком…
