Жизнь без прикрасОн смотрел на неё и видел не только её. Он видел за её плечом суровое лицо прапорщика Семёнова и мудрые, печальные глаза дяди Миши. Он видел цену этого чуда.
И он понял, что его битва не окончена. Она только началась. Самая страшная схватка – битва с самим собой, со своей памятью, со своими грехами.
Жить с этим – вот его настоящее наказание. И его настоящее искупление. Прошёл месяц.
Рощина судили. Процесс был закрытым, но слухи просачивались. Говорили о десятках эпизодов, о коррупции, о похищениях, об убийствах.
Его империя была разрушена. Изуродованный, безмолвный Вадим был помещён в частный пансионат для душевнобольных. Там ему предстояло провести остаток своих дней, пуская слюни.
Тело Артура, превращённое в мешок со сломанными костями, так и не опознали, списав на бандитские разборки. Костю, вечно смотрящего в экран своего телефона, нашли в запертом подвале через неделю. Он был ещё жив, но сошёл с ума от ужаса и обезвоживания.
Его участь была, пожалуй, самой страшной. Правосудие в том или ином виде свершилось. Север медленно шёл по больничному парку, опираясь на трость.
Шрам на животе ещё болел. Но это была правильная боль. Она напоминала ему о том, что он жив.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.