После этого она аккуратно сложила листы обратно в папку. Защелкнула замок. Подошла к кровати, приподняла угол матраса и засунула пластиковый конверт ровно на то место, где его нашла — ближе к стене, чуть левее середины. Опустила матрас.
Провела рукой по поверхности, убедилась, что ничего не торчит и не выпирает. Потом взяла свежую простыню и застелила кровать. Расправила складки, подоткнула углы, натянула пододеяльник на одеяло, вложила подушки в наволочки.
К тому моменту, когда она закончила, кровать выглядела идеально: белая, ровная, свежая. Ни единого следа того, что здесь только что перевернулся чей-то мир. Елена переоделась в домашнюю одежду, легла поверх одеяла с книгой и включила бра над кроватью.
Книга была раскрыта на той странице, где она остановилась три дня назад. Но буквы отказывались складываться в слова: перед глазами стояли цифры из договора и подозрительно круглая петля на поддельной подписи. Она перелистывала страницы, не читая ни строчки, и просто ждала.
Денис вернулся в начале одиннадцатого. Она услышала, как щелкнул замок, как он скинул ботинки в прихожей — один стукнул о стену, как всегда. Потом шаги, звук льющейся воды в ванной, скрип двери. Он вошел в спальню слегка навеселе: не пьяный, но с тем характерным блеском в глазах и чуть замедленной речью, которая появлялась у него после третьего бокала.
— О, ты еще не спишь, — сказал он, садясь на край кровати. — Спасибо, что постель сменила. Я сразу чувствую, что дома.
Он наклонился и поцеловал ее в макушку. Привычным жестом. Тем самым, который она всегда так любила.
Елена улыбнулась уголками губ — не больше, ровно так, как улыбалась обычно.
— Как корпоратив? — спросила она.
— Да так, тоска. Одно и то же каждый год. Директор опять толкал речь про командный дух, бухгалтерия опять перепила, Серега из логистики опять полез танцевать.
Он говорил легко, привычно, Елена слушала и кивала, а внутри у нее было пусто и холодно, как в нетопленой комнате. Но снаружи — ни единой трещины.
Денис переоделся, лег, повернулся на бок и через три минуты засопел. Елена лежала рядом, не сводя глаз с потолка. Трещина на штукатурке, которую она замечала каждый вечер, шла от люстры к углу — тонкая, как нитка. Раньше она казалась ей уютной деталью старого дома, проявлением его характера. Сейчас она виделась тем, чем была на самом деле: просто трещиной.
Елена лежала и думала. Не о боли — боль придет потом, она это знала наверняка. Сейчас она думала о том, что будет делать дальше. Не завтра и не послезавтра. С самого утра.
Утром, пока Денис еще спал, она вышла на кухню и позвонила. Номер нашелся в старой записной книжке, которую бабушка хранила в ящике буфета и которую Елена забрала после похорон, сама не зная зачем — просто не смогла выбросить. Между страницами лежал засушенный кленовый лист и квитанции из химчистки за девяносто восьмой год, а на букву «З» значилась запись: «Зельман А. Л.» и номер телефона.
Елена набрала его и услышала голос — хрипловатый, старческий, но удивительно ясный:
— Слушаю.
— Аркадий Львович, здравствуйте. Вы меня, наверное, не помните. Я Елена, внучка Зинаиды Петровны. Вы помогали бабушке с документами на квартиру.
Повисла пауза. Затем он ответил:
