— Зинаиды Петровны? Конечно, помню. Светлая ей память. Помню и квартиру, и как мы с ней три раза ходили в жилищное управление, потому что у них вечно что-то не сходилось. А ты, значит, Ленка… та, которой она все завещала. Что случилось?
— Аркадий Львович, мне нужна помощь. Это касается бабушкиной квартиры.
— Приезжай сегодня к двум. Я буду в конторе.
«Контора» — это было громко сказано. Маленькая комната на первом этаже жилого дома с отдельным входом со двора, низкая дверь, латунная табличка с фамилией, которую давно никто не чистил. Внутри: тяжелые шторы цвета перезревшей вишни, письменный стол, заваленный папками, два кресла для посетителей с продавленными сиденьями и стойкий запах кофе, который, казалось, навсегда въелся в стены.
Аркадий Львович сидел за столом в вязаной жилетке поверх клетчатой рубашки. На носу у него покоились очки с толстыми стеклами, которые он постоянно снимал, протирал и надевал обратно — привычка, заменявшая ему паузы в разговоре. Ему было под семьдесят. Он давно не брал новых клиентов, занимаясь лишь консультациями для старых знакомых, писал статьи для юридического журнала и иногда представлял интересы пенсионеров, которых пытались обмануть управляющие компании.
Но когда Елена позвонила и упомянула бабушкину квартиру, он ответил сразу, без колебаний, словно и не прошло целых тридцать лет.
Елена показала ему фотографии на экране телефона. Аркадий Львович надел очки, снял очки, протер их, надел снова.
— Увеличь-ка вот это место, где подпись, — попросил он.
Она увеличила. Юрист долго всматривался, потом откинулся в кресле и произнес:
— Лена, твой муж — идиот. Но идиот крайне опасный.
Дальше он говорил спокойно, как врач, объясняющий сложный диагноз: без эмоций, раскладывая все по пунктам.
— Квартира получена по наследству до брака, а значит, она не является совместно нажитым имуществом. Денис не имеет на нее абсолютно никаких прав, даже если вы прожили бы в браке двадцать лет. Предварительный договор с поддельной подписью — это уже статья Уголовного кодекса за подделку документов. А если довести дело до подачи этих бумаг на официальную регистрацию, это квалифицируется как покушение на мошенничество. С учетом рыночной стоимости квартиры — в особо крупном размере, а это грозит серьезным сроком.
Аркадий Львович поднял палец:
