— О, ты уже здесь! Отлично.
А затем его самодовольный взгляд скользнул по столу и резко остановился.
На темной лакированной поверхности, прямо перед его глазами, лежала дешевая прозрачная пластиковая папка с защелкой. Та самая. Его тайная папка. Та, которую он так надежно спрятал под тяжелым ортопедическим матрасом и которая должна была смирно лежать там до тех пор, пока вся эта блестящая афера не будет успешно завершена. Рядом аккуратным веером лежали цветные распечатки, на которых он безошибочно узнал свой собственный торопливый почерк, свой пошаговый план действий и четкую копию паспорта Натальи.
Его улыбка не исчезла мгновенно — она начала сползать медленно и мучительно, как густая масляная краска стекает с вертикальной поверхности: от глаз к губам, от губ к подбородку.
Он затравленно перевел взгляд на Елену. Затем на Аркадия Львовича, неподвижно стоявшего у окна со скрещенными на груди руками. Затем на капитана Ходокова, который вальяжно сидел в углу, закинув ногу на ногу, и сверлил Дениса тяжелым, немигающим взглядом.
— Денис Андреевич, — ледяным тоном заговорила нотариус, — присаживайтесь. Ваша супруга официально обратилась ко мне с заявлением о том, что ее личная подпись на предварительном договоре купли-продажи квартиры была грубо подделана. В связи с этим я категорически не могу заверять какие-либо документы в рамках вашего сегодняшнего визита. Более того, здесь присутствует официальный представитель правоохранительных органов.
Денис застыл, не в силах пошевелиться. Кожаная папка с бланком злополучной доверенности медленно выскользнула из-под его ослабевшей руки и с глухим стуком упала на пол. Белые листы живописным веером разлетелись по дорогому паркету. Он даже не попытался нагнуться, чтобы их собрать. Его рот беспомощно приоткрылся, словно он отчаянно собирался что-то возразить, но напрочь забыл все слова.
Впервые за все долгие семь лет совместной жизни Елена видела его без привычной идеальной маски. И оказалось, что под этой маской не было абсолютно ничего. Ни изощренной хитрости, ни самоуверенной наглости, ни даже банальной злости. Там прятался только липкий, парализующий страх — голый, уродливый, жалкий животный страх человека, которого наконец-то поймали за руку.
Прошла минута — а может быть, и меньше, но Елене показалось, что в этой густой тишине пронеслась целая жизнь.
Затем дверь кабинета снова приоткрылась, и на пороге появилась женщина. Эффектная блондинка в дорогом сером пальто, с безупречно прямой спиной и элегантно собранными волосами. Она вошла очень неуверенно: сначала робко заглянула внутрь, а затем перешагнула через порог так, как это делает человек, не до конца уверенный, что попал по нужному адресу.
Наталья Кравченко. Та самая женщина, чью копию паспорта Елена нашла под своим матрасом, в одной папке с поддельным договором и авиабилетами.
Денис не приглашал ее сюда. Накануне вечером, беспечно болтая с ней по телефону, он лишь вскользь обронил: «Завтра с утра буду у нотариуса по такому-то адресу. Решаю последние вопросы с квартирой, скоро все формальности будут улажены, и мы наконец-то сможем начать нашу новую жизнь». Он не просил ее приезжать, не назначал официальной встречи — просто самодовольно поделился планами, как делятся отличными новостями с человеком, которого хотят обнадежить.
Но Наталья решила поступить по-своему. Она искренне хотела быть рядом с любимым в тот самый важный момент, когда их долгожданное светлое будущее, как она наивно полагала, наконец-то обретет законную силу на бумаге. Хотела сделать приятный сюрприз: подъехать пораньше, подождать его на улице, встретить счастливой улыбкой и, возможно, поехать куда-нибудь вместе пообедать, чтобы отпраздновать это событие…
