Дима сидел на пуфике, не разуваясь. Он посмотрел на неё снизу вверх.
«Никаких ста тысяч, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Ничего им не дадим. Оксана, если ты сейчас дашь слабину, ты перечеркнёшь всё. Они не скажут спасибо. Они скажут: „Ага, мы их дожали, значит, можно будет так делать и дальше“. Они сожрут нас, понимаешь? Ты до пенсии будешь спонсировать их хотелки».
Оксана прислонилась спиной к входной двери. В горле стоял ком.
«Дим, мать пишет про давление. Я боюсь».
«Твоя мать вчера ходила на рынок. Я видел её из окна машины. Она несла две тяжёлые сумки и прекрасно выглядела. Это шантаж, Оксана. Дешёвый, грязный шантаж. Мы летим вдвоём. Точка».
Выходные наступили душные. Город плавился от июньской жары. В квартире спасал только кондиционер.
В субботу днём раздался звонок в дверь. Короткий, потом длинный. Оксана вздрогнула…
